Читаем Кости внутри полностью

Илькер поднял кружку. Солдаты радовались и пили, осмеливались надеяться в отчаянии, вспоминали истории, на которых их растили, о сильных некромантах в Раните.

Помощники Илькера отнесли его в башню. Гетен и Галина пошли следом.

Во дворе он остановил ее.

— Я сидел в башне слишком долго и смотрел, как разваливается мир, сначала медленно, а потом быстрее и страшнее. Я виноват, что не был внимателен, как виноват и Валдрам. Шемел — моя проблема, и ты не можешь победить, пожертвовав собой, Галина. Теневая армия сожжет тебя, а потом Шемел подхватит ее и использует, как захочет, — он сжал ее ладони. Они снова дрожали. — Думаешь, я не замечаю всего в тебе?

Она опустила взгляд и сглотнула, сжала его пальцы, но дрожь не унималась.

— Теперь я понимаю, почему ты не можешь вести ту армию. Сила соблазнительна и опасна. Всех тех некромантов свела с ума жажда душ. Я видела, глядя на поле боя, духов, которых можно было поработить. Слава богам, что я не впилась в ту силу.

— Ты хотела больше всего.

— Да. Я ничего еще так не хотела, — она поежилась. — Это сильно… и жутко.

Он притянул ее ближе.

— Я знаю.

— Но, в отличие от тебя, я могу отпустить силу, когда мы победим. А мы еще не победили. Пока Шемел угрожает нам, я буду атаковать теневой армией.

Они продолжили путь к базилике.

— Тогда мне нужно заставить Шемела отпустить Локшина. Я не хочу вредить солдатам Телеянска, они были нашими союзниками до того, как вмешался мой старый наставник, но я сделаю, что нужно, чтобы покончить с этой войной и уничтожить Шемела до того, как теневая армия убьет тебя.

— Ты не один в этом. У тебя есть солдаты из плоти и тени.

— Нет.

— Гетен, это война. Это солдаты. Мы знаем, что на кону, и понимаем ценность наших жизней.

Он не слушал это.

— Завтра я зачарую тебя и твоих товарищей. Обещай, что останешься в круге чар, что бы ни случилось на поле боя.

— Если я буду нужна…

— Обещай, Галина, — он остановился, сжал ее ладони и смотрел в глаза. — Мне нужно знать, что ты будешь в порядке, что лучший защитник Урсинума будет в безопасности, пока я буду разбираться с Шемелом. Я не могу следить за наставником и тобой. Я пытался раз, и ты чуть не умерла. Обещай, что в этот раз останешься в круге.

Она скрипнула зубами.

— Зачем напоминать мне, что слепота Илькера будет бременем на моих плечах?

— Потому что этого не избежать.

— Кровь Семел, — буркнула она.

— Прошу.

Галина посмотрела в глаза мужа.

— Я обещаю, что останусь в круге чар, если ты пообещаешь не совершать глупости и не жертвовать собой.

Он улыбнулся.

— Я обещаю, что не собираюсь умирать завтра, — он притянул ее к себе. — У меня есть причина жить.

ТРИДЦАТЬ ОДИН

Солдаты окружали их мертвую королеву, она лежала на погребальном костре под растущей луной. Ее слепой сын сидел, сжавшись, на стуле рядом с ее головой, дрожал от лихорадки, но не хотел пропускать прощание с любимой матерью. У ее ног стояла дочь ее мужа, высоко подняв голову, взгляд был тяжелым. Цветы окружали тело королевы, солдаты Урсинума выражали уважение, опуская памятные вещицы вокруг нее — кольца и кинжалы, деревянные фигурки богов, кружки медовухи, монеты, фрукты и зерно.

Гетен смазал веки Амброзины пеплом, смешанным с маслом, произнося последние слова ритуала:

— Отпусти сердце, которое уже не бьется. Не пытайся видеть глазами, которые слепы. Выйди из плоти, которая уже не дышит. Ты, дух, чью связь с этим смертным телом разорвали, поднимись и покинь мир живых. Твое место уже не с твоей семьей и твоими подданными. Пересеки границу Пустоты и ступи на путь, что тебя ждет. Твой путь по Пустоте начинается, новая жизнь ждет.

Солдаты повторили его слова, шестеро шагнули вперед, чтобы налить больше масла на павшую королеву. Король Илькер поцеловал лоб матери, и стражи отнесли его в стороне. А Гетен зажег факел волшебным огнем и передал его Галине. Она подожгла костер, бросив факел. Он загорелся с ворохом искр, быстро стал ревущим огнем, пляшущим и бросающим угли и белый дым в стороны, тело королевы пропало в жаре и пламени.

Но дух Амброзины отказывался уходить. Она следовала за Гетеном, ее требования были просты: покончить с войной и защитить последних наследников Персинна. Ему не нравилось, когда аристократы задерживались после смерти и не давали ему покоя.

Галина оглядела круг мужчин и женщин.

— Королева Амброзина умерла несправедливо, — головы кивали. Солдаты согласно шептались. — Я разрезала Валдрама, как он сделал с нашей королевой. Я забрала его глаза, как он забрал зрение моего брата, перерезала его горло, как он приказал сделать с моим отцом, пронзила его живот, как он поступил с нашим королевством, — одобрение солдат стало громче. Голос Галины звучал поверх их. — Но Урсинум не освободился от нарушителей. Армия, которую я вела на помощь нашему королевству, была украдена чудищем страшнее короля Налвики, и оно желает еще больше нам смерти. Мы склонимся перед предавшей нас армией?

— Нет!

— Мы позволим нашему королевству пасть?

— Нет!