Читаем Кости Авалона полностью

Между ними двое мужчин держали за руки третьего, постарше их возрастом, который тщетно сопротивлялся им. За его спиной, на ступенях дома, появился еще один человек, в кожаном камзоле, и, вероятно, ударил пленника короткой дубинкой, отчего тот рухнул на мостовую, будто он марионетка и ему обрезали лески.

— Гос… Стойте!

Упавший на камни мужчина тотчас попытался откатиться в сторону. И я узнал в нем доктора Борроу. Нога занеслась над его беззащитной головой. Закричав, я бросился вперед.

— Прекратите! Немедленно прекратите, подонки, именем королевы!

Воцарилось молчание. Сапог застыл в воздухе.

— Не суйся не в свое дело. — Обломанные зубы сверкнули в седеющей бороде. — Тебя это не касается… кто бы ты ни был.

Под кожаным камзолом промелькнул полуобнаженный клинок. Все внимание теперь было обращено на меня, кто-то шевельнулся в дыму, и мне стало ясно, что их было пятеро, а я оказался в неприятнейшем положении. Никто из горожан не повел бы и пальцем, чтобы спасти меня.

— Тут мы — закон, приятель, — сказал человек в кожаном камзоле. — Даже думать не смей одурачить нас.

Я стоял один посреди улицы, но меня не беспокоило это.

— Я — доктор Джон, из королевской комиссии. Прибыл сюда вместе с сэром Питером Кэрью. Если этот человек получит увечья, вам достанется. Это я обещаю. Каждому. Понятно?

Боковым зрением я заметил, как пытается уползти Мэтью Борроу.

— Не смейте, — сказал я. — Оставьте его.

Мой голос звучал тихо, но, похоже, возымел действие. Странно, но я чувствовал себя спокойно. Я пристально глядел на человека в кожаном камзоле, сумев каким-то образом выдержать долгую паузу, прежде чем заговорил вновь.

— Теперь уходите, все. Иначе сами не заметите, как вернетесь к прежней убогой жизни бродяг и воров.

Быть может, подействовал мой тон — даже не знаю, как это звучало, — но человек в камзоле, похоже, был готов сделать шаг назад — глаза забегали из стороны в сторону, будто я наступал на него. Потом он покачал головой.

— У тебя только слова, приятель. Твое слово против моего… и его… — Он показал поднятым большим пальцем в сторону своих спутников. — И его.

— За вас не дадут и гроша, — тихо произнес я. — За любого из вас. Вы всего лишь шайка наемников. Расходная часть.

Возможно, он недопонял последнее выражение, но, несмотря на то, что я был небрит и одет кое-как, он все же уловил элемент угрозы и мою уверенность в себе, которой не ожидал даже я. Он огрызнулся, но избегал смотреть мне прямо в глаза. Наконец, фыркнув, пихнул клинок в ножны под кожаным камзолом. Я же оставался на месте и ждал. И чувствовал… будто отделился от себя самого. Дурман возвращался. Казалось, что я парю в воздухе, обозревая сверху происходящее, и жалкие дома, и грязные улицы, и заваленные мусором дворики.

— Проваливайте, — сказал я. — Пока я не запомнил ваши лица.

Человек в кожаном камзоле подал короткий знак своим людям и грозно зашагал на меня. Но я не тронулся с места, и он грубо задел меня сбоку своим плечом. Я почувствовал боль, но странный восторг овладел мною, и я не дрогнул.

Сопротивляясь желанию потереть плечо, я обратил внимание на его руки, когда после столкновения человек в кожаном камзоле вернулся в равновесие. Кинжал не покинул ножен во второй раз. Я смотрел прямо перед собой, будто ничего не случилось, и обратил внимание на некоего юношу. Он озадаченно наблюдал за мной, и на мгновение мне показалось, что я уже видел его, только не в камзоле и не в чулках.

Две женщины, одной из которых была Джоан Тирр, помогли Мэтью Борроу подняться по ступеням дома, однако доктор явно не желал заходить в него. Взгляд Мэтью был устремлен в другой конец улицы, мимо церкви; правая рука повисла, словно пустые ножны.

Я подошел к старику.

— Ради всего святого, доктор Борроу, что все это значит?

Старик раскашлялся, и женщина рядом с Джоан Тирр обратилась ко мне.

— Они пришли с рассветом, сэр, постучали в дверь и потребовали дать им обыскать дом.

— Ублюдки, — прошипела Джоан Тирр.

— Отведи его в дом, Джоан, — велела женщина. — Ступай, приведи себя в порядок, Мэтью. Я скоро буду. — Она говорила с валлийским акцентом, характерным для южного Уэльса. Потом снова повернулась ко мне. — Я живу в доме на той стороне. Мой муж — викарий. Я видела, как они вошли в дом. Едва дверь открылась, прижали доктора к стенке и ворвались внутрь.

— Но ведь они знают, кто он. Наверняка он даже лечил…

— Нет, — возразила жена викария. — Они не знают его. Эти люди не из Гластонбери. Мы никого из них не знаем.

Ничего удивительного. Желающих поучаствовать в поимке преступника хватало. Некоторые даже приходили издалека просто ради охоты и насилия и возможности поживиться за чужой счет.

— В городе их полно, это точно, — сказала жена викария. — Прошлую ночь, во время бури, сидели в тавернах. Приехало несколько дюжин.

— Ублюдки, — снова выругалась Джоан.

— Несколько дюжин? — Я пошел по улице следом за женой викария. — Что им здесь было нужно?

Жена викария посмотрела на меня задумчивым взглядом. Полная женщина с желтоватыми волосами, убранными под чепец.