Не знаю как другие, а я уезжая из госпиталя просто испытывал чувство глубокой усталости. Мне надоело находиться в этом месте, но и приключений мне тоже уже не слишком хотелось. Уезжая из госпиталя я сожалел только о двух вещах. Мне было жаль, что у нас так ничего и не вышло с цыганками, но намного сильнее я жалел, что мы так и не пошли «мочить» албанских боевиков. Я подразумеваю тот случай, когда мы собирались переодеться в гражданскую одежду. Про цыганок всё просто: всегда когда с женщиной не получается близости появляется ощущение как будто что-то упустил. Если хоть однажды её опробовал, то такого чувства нет, тут всё по-другому — или понравилось и хочется ещё и ещё, или «ну зачем я, дурак, вообще к ней полез!». Если же ничего не было, то всегда неприятно себя чувствуешь, на вроде того как себя чувствует ребёнок который шоколадку выронил. Кстати, в этом вопросе женщины совсем мужчин не понимают.

Что же касается несостоявшегося нападения на группу боевиков ОАК-УЧК то тут сожаления более уникального рода. Самостоятельно расправится с бандой злодеев при таких обстоятельствах это ПОДВИГ. Подвиг — это духовное богатство которое навсегда остаётся с человеком. Возможность совершить подвиг представляется не всем и не всегда. Хотеть совершить подвиг и совершить его на самом деле это две разные вещи. Тогда, в Косово, мы имели возможность его совершить на самом деле, но обстоятельства не сложились. С момента описываемых событий прошло уже более десяти лет, но я до сих пор испытываю искреннее сожаление о том, что эти две ситуации не получили интересующего меня развития. Что прошло, того не вернёшь и не исправишь.

Часть пятая

В поле

Нас отправили на пост номер два. Если всем известный пост номер один находится на Красной площади в центре Москвы, то наш пост номер два находился на окраине аэродромного поля в Слатине. Говоря по-русски пост номер два находился «в ебенях». Лично мне это даже нравилось. Мы приехали туда когда уже начинало смеркаться и поставив БТР на позицию принялись осматривать своё новое место службы. По какой-то причине я абсолютно не помню как и кого мы тогда меняли на этом посту. Пост номер два был построен ещё сербами (у них он наверняка назывался по-другому) и представлял из себя несколько бетонных сооружений.

Основу поста составлял маленький, «вросший» в землю бункер который служил нам казармой. Также там были ДОТ и наблюдательный пункт. Пост частично был обтянут маскировочной сетью. На небольшом удалении от наших позиций располагалось открытое бетонированное укрепление непонятного назначения. По моим предположениям там могло находиться зенитное орудие. Этим укреплением мы не пользовались. Никаких разрушений на территории поста не было, следов бомбардировки в его окрестностях также не наблюдалось. То ли во время бомбардировок этот пост был необитаем, то ли у англичан просто не дошли до него руки. Судя по тому, что абсолютно пустой ДОТ был внутри не замусорен, а так же по достаточно свежему виду его стен, самым разумным было предположить что сербы всё же несли здесь службу.

Ночь на новом месте прошла спокойно. Как обычно кто-то где-то стрелял, как обычно горели сербские дома. Приштина находилась через поле от нас, на значительном удалении. С нашего поста отрывался панорамный вид на ночные пожары в её пригороде. Утром я хорошенько рассмотрел окрестности. Пост находился в самом дальнем конце взлётно-посадочной полосы. Причём полосы не основной, а не то запасной, не то вообще аварийной. Самолёты на неё не садились. В дальнейшем несколько прибывших из России самолётов были «припаркованы» возле нашего поста. Непосредственно от ВПП к посту вела просёлочная дорога.

Я не могу сейчас сориентировать обстановку относительно частей света, скажу лишь что со всех сторон вокруг нас было поле которое заканчивалось с одной стороны пригородными постройками Приштины, с другой стороны какой-то деревней, с третьей стороны ещё одной деревней, а с четвёртой стороны находился комплекс аэродромных построек Слатины. Таким образом пост находился в чистом поле, что безусловно делало наше положение крайне невыгодным. На небольшом удалении от поста нашими предшественниками было поставлено несколько сигнальных мин-растяжек. Для невоенных людей поясню что это такое.

Сигнальная мина представляет из себя зелёную железную трубку сантиметров двадцать длинной и сантиметра три в диметре. Один конец трубки герметично закрыт, а в другом установлен запал с вытягиваемой чекой. К чеке привязывается шнур или проволока которая закрепляется на колышке на небольшом удалении от мины. В случае вытягивания чеки срабатывает запал и из трубки с воем начинают вылетать красные огни, примерно как у обычного фейерверка. Сигнальные мины были установлены для того чтобы хоть как-то обезопасить пост от ночного нападения. «Сигналок» было мало, всего несколько штук.