Читаем Косово 99 полностью

Я стоял на посту (сидел на стуле) у въезда в госпиталь когда движущаяся по дороге британская БМП круто повернув направилась в нашу сторону. От дороги до нас было пара десятков метров и английская машина благополучно подъехала прямо к воротам госпиталя. Я прекрасно видел её и понимал, что прорываться на территорию госпиталя англичане не будут. Манёвр англичанина был дерзким, возможно это была провокация на предмет того, что в этом случае будут делать русские часовые. Русский часовой, то есть я, не сделал ничего особенного. Я просто поднялся со стула и встал на пути английской машины. Подойдя к носу грохочущей БМПэшки я стал показывать знаками её водителю чтобы он отъехал назад. Водила не отъезжал, из башни показались другие члены экипажа.

Я пытался всё же заставить экипаж убрать свою машину от въезда в госпиталь, но я крайне плохо говорил по-английски, да и двигатель БМП грохотал прилично — как следствие инглезы меня вообще не понимали. Конечно они видели мои жесты и понимали чего я от них хочу, но они явно не для того так резко сюда свернули чтобы вот так сразу убраться. Сербы наблюдали эту картину, вероятно такая дерзость англичан показалась им дополнительным свидетельством того, что от русских защиты ждать не стоит. Я реально не представляю, что я стал бы делать если бы англичане просто взяли да и поехали дальше, прямиком к подъезду. Или если бы они просто остались стоять на месте перегородив своей боевой машиной въезд в госпиталь. Приказать я им не мог, стрелять по ним я бы не стал. Кстати, никаких конкретных инструкций на счёт англичан мне никто не давал.

Если с албанцами всё было предельно ясно, то возможность вторжения на территорию госпиталя инглезов мы даже ни разу не обсуждали. Тут подошёл наш Командир, видимо он услышал шум и грохот. Быстро спросив меня о том, что тут случилось и получив исчерпывающий ответ он стал объясняться со старшим инглезов. После непродолжительных переговоров проводимых в основном при помощи жестов БМП поползла назад. Чего было надо инглезам никто из нас так и не понял. Как только англичане уехали Командир непривычно нервно, в резкой форме обратился ко мне: «Ты чё их сюда пустил?!» — «Товарищ капитан, я же их остановил на въезде» — «А чё сразу, у дороги, не мог остановить!? Чё они у тебя сюда проехали?!» — «Да как я их сразу остановлю-то, мне чё под гусеницу бросится что ли?» Командир, в основном при помощи мата, высказался о том как я несу службу. По его мнению службу я несу плохо. Попросту говоря он ругался. Командиру было очевидно, что я в данной ситуации не мог поступить по иному, он просто сорвал на мне злобу. Это было нетипично для него, обычно он был спокойный и рассудительный. Сказывались вышеупомянутые накопившаяся усталость и нереализованная агрессия. В этом смысле он не отличался от всех нас, даже не смотря на свой большой экстремальный жизненный опыт.

Наконец нас посетило высокое начальство. На наш пост прикатил генерал Попов, главный по всей миротворческой деятельности ВДВ. Это был полный пиздец. Моё знакомство с начальством произошло при следующих обстоятельствах. Не ведая о прибытии высокопоставленного проверяющего я шёл по госпиталю в трусах, солнцезащитных очках, тапках и естественно с автоматом в руках. Я как обычно шёл загорать. Выйдя в коридор я увидел картину которая мне сразу не понравилась: капитан В. стоял поникнув головой, а над ним буквально нависал тогда ещё неизвестный мне генерал, рядом топталась генеральская свита. Генерал злобно орал на нашего командира, командир стоял потупив взор и иногда что-то тихо отвечал ему. Мне стало жалко нашего командира — я понял, что сейчас командир получает за нас, за себя и просто потому что в российской армии принят такой порядок, при котором во время проверки начальники всегда терзают своих подчинённых.

Судя по тому как высокомерно вёл себя генерал можно было сказать, что приехал он к нам исключительно для тирании и реализации своего комплекса власти. Предполагаю, что ни порядок, ни дисциплина не были главными для этого человека, для него было главным насладиться своей властью. В дальнейшем это предположение нашло подтверждение: перед своей второй поездкой в Боснию, на сборах в Рязани, я имел «счастье» понаблюдать за деятельностью этого генерала. Он имел ярко выраженную склонность к всевозможным парадам и торжественным маршам, принимать которые он любил стоя на трибуне. Поскольку я находился в строю солдат замуштрованных тренировками этих никому ненужных парадов то я естественно не слишком был рад пристрастиям нашего «главнокомандующего».