Читаем Кошмарный город полностью

Один из них, полноватый и средних лет, был облачен в костюм из тонкого черного сукна; из расстегнутого пиджака торчало обтянутое белым жилетом брюшко. Лицо его было пунцовым от ярости. Стоящий напротив мужчина был моложе — лет тридцати, с черными усиками на четко очерченном лице. У него были шелковистые темно-каштановые волосы, а гибкое тело атлета безупречно облегал серый костюм, дополненный серой рубашкой и серебристо-серым галстуком. На столе перед ним лежала шляпа-панама с серой лентой. Бледное, почти белое лицо молодого человека резко контрастировало с красным лицом его собеседника.

Полноватый произнес несколько слов, но так тихо, что Стив не смог их разобрать. В ответ молодой отвесил собеседнику пощечину и мгновенно выхватил из кармана пиджака тупоносый автоматический пистолет.

— Запомни, бочонок с салом, — прошипел он, — или ты отваливаешь, или мне придется испортить тебе жилетку!

Он ткнул стволом пистолета в жилет толстяка и рассмеялся ему в искаженное от страха лицо, угрожающе блеснув ровными зубами и прищурив темные, слегка раскосые глаза. Потом подхватил шляпу, сунул пистолет в карман и исчез из поля зрения Стива. Толстяк плюхнулся на стул.

Стив зашагал по улице.

* * *

Явившись в гараж, где стоял его «форд», Стив обнаружил там механика в замасленном комбинезоне, отозвавшегося на имя Пит, и узнал, что через два дня машина Уайтинга сможет передвигаться самостоятельно.

— Какая чудная у вас вчера была физиономия, — ухмыльнулся Пит.

Стив улыбнулся в ответ и вышел. Дойдя до телеграфа, отыскавшегося рядом с отелем «Иззард», он ненадолго задержался полюбоваться сверкающим кремовым «воксхолл-велоксом», столь же неуместным в этом грязном фабричном городишке, как и переливающийся опал в витрине продуктовой лавочки.

В дверях телеграфа Стив внезапно замер.

За стойкой сидела девушка в коричневом фланелевом платье — та, которую он дважды едва не задавил накануне вечером. Та самая «девушка Вэлленс», что отказалась увеличить зачитанный судье список прегрешений Стива Фрифолла. А перед ней, облокотившись о стойку с видом старого приятеля, стоял один из тех двоих, кого он полчаса назад видел в окне, — стройный щеголь в сером, наградивший толстяка пощечиной и угрожавший ему пистолетом.

Девушка подняла голову и, узнав Стива, напряженно выпрямилась. Сняв шляпу, Стив улыбнулся и подошел к стойке.

— Я очень сожалею о том, что произошло вчера, — сказал он. — Я так по-дурацки…

— Вы желаете послать телеграмму? — холодно осведомилась девушка.

— Да. Еще я хотел бы…

— Бланки и карандаши на столе возле окна, — бросила она и повернулась к Стиву спиной.

Стив почувствовал, что краснеет, но поскольку он был из тех, кто улыбается, потерпев неудачу, то улыбнулся и тут же ощутил на себе взгляд темных глаз мужчины в сером.

— Неплохо вы вчера повеселились, — заметил тот, растянув в улыбке губы под черными усиками.

— Неплохо, — согласился Стив и направился к столу с бланками. Взяв один, он написал:

Генри Харрису, отель «Харрис», Уайттафтс. Добрался в целости, но сижу на мели. Вышли двести долларов. Вернусь в субботу. Фрифолл.

Кончив писать, он не вернулся к стойке сразу, а посидел немного, держа листок с телеграммой и разглядывая мужчину и девушку, вновь увлеченных разговором. Более всего его заинтересовала девушка.

Она была невысока — не более пяти футов ростом, если не меньше, — и обладала той странной округлой стройностью, что создает обманчивое впечатление хрупкости. Белизна кожи овального лица пока еще сопротивлялась ветрам Иззарда, нос самую малость не дотягивал, чтобы считаться курносым, фиолетово-черные глаза — театрально большими, а темно-каштановые волосы слишком пышными по сравнению с головкой, которую они увенчивали; но ни у кого не повернулся бы язык назвать ее менее прекрасной, чем любую из красавиц с полотен Монтичелли.

Стив задумался, теребя в пальцах телеграмму, и чем больше думал, тем больше ощущал настоятельную необходимость в том, чтобы его извинения оказались приняты. Объясняйте это как пожелаете — сам Стив старательно гнал из головы всяческие объяснения, — но что есть, то есть. Секунду назад ничто на всех четырех континентах, где Стиву довелось побывать, не представлялось ему столь важным, но сейчас его снедало стремление завоевать благосклонность невысокой девушки в коричневом фланелевом платье, отороченном ленточками на запястьях и на воротнике.

Молодой человек в сером перегнулся через стойку и что-то прошептал девушке. Та покраснела, ее ресницы дрогнули. Из внезапно ставших неуклюжими пальцев выпал карандаш. Она подняла его и, что-то с улыбкой ответив, снова стала писать, но улыбка на ее лице выглядела неискренней.

Стив порвал бланк и написал новый текст:

Я доехал, проспался в каталажке и хочу здесь немного поболтаться. Тут мне кое-что пришлось по вкусу. Переведи мне телеграфом деньги и вышли вещи в местный отель. Выкупи у Уайтинга машину для меня как можно дешевле.

Стив подошел к стойке и положил бланк. Карандаш девушки запорхал над листком, подсчитывая слова.