На Мастере был чёрный бархатный плащ с непомерно широкими рукавами, резко контрастирующий с неестественной бледностью лица. Зрачки Мастера расширились настолько, что не стало видно радужной оболочки, и горели странным огнём. «Атропин? Первитин? Эфедрон, или ещё какая наркота?» — гадала Катя.

В правой руке Мастер держал клинком вверх обнажённый меч. Меч, в отличие от деревяшек толкиенистов, был настоящим и казался отточенным очень остро. Мастер шагнул в зал, обвёл собравшихся невидящим взглядом, прошёлся кругом по залу и подошёл к алтарю.

Альвария подала ему чашу с кровью. Каталина продолжала стоять в полной неподвижности, как образцовый дневальный на тумбочке. Мастер обмакнул в кровь левую руку и покропил на четыре стороны. Каждый раз при этом он рисовал мечом в воздухе перевёрнутый крест. Затем Мастер брызнул из чаши на распростёртое тело Лилит. За время всех этих действий на его лице не шевельнулся ни единый мускул.

«Если он псих, то стопроцентный, если актёр, то гениальный», — пробормотала Катя. К счастью, никто не обратил на неё внимания.

— Люцифер, дух свободный, дух гордый и светлый! — воззвал Мастер. Каждое слово падало тяжело и гулко, будто удар в большой барабан. — Люцифер, отец наш, сладостен звук твоего имени! Люцифер, который есть Свет, Любовь и Радость, осени нас своею дланью! Не оставь нас до конца мира и после него, и да пребудут с нами воины твои — Молох, Астарот и Баал-Зебуб!

Запрокинув голову назад, он встал перед изображением Бафомета, над лежащей Лилит.

— Люцифер, отец наш! — повторил Мастер. — Душа возлежащей на твоём брачном ложе жаждет воссоединиться с тобой. Примешь ли ты её?

Звук, донёсшийся снаружи, мог быть чем угодно — песней заплутавшего пьяного, воем собаки, стоном ветра в недоделанной системе вентиляции, но он, случившись так кстати, был воспринят присутствующими как утвердительный ответ Сатаны.

— Омен, — сказал Мастер.

— Омен, — эхом откликнулся зал.

— Веришь ли ты, что Сатана есть Свет и Радость? — спросил Мастер Лилит. Она слабо кивнула.

— Веришь ли ты в его торжество над Адонаи?

Лилит кивнула снова.

— Готова ли ты принять его в себя?

— Да, — шепнула девушка.

Над обнажённой Лилит сверкнул меч. Катя зажмурилась. Но когда Катя открыла глаза, она увидела, что клинок проносится на безопасном расстоянии от тела Лилит, не задевая кожи. Наверное, это и означало «жертвоприношение понарошку».

— Сатана, отец мой! — закричал Мастер. — Пусть дух твой войдёт в меня, и ты возрадуешься!

Он передал меч Каталине и распахнул плащ. Под плащом у него не оказалось ровным счётом ничего, даже плавок. Мастер опустился на посвящаемую неофитку и жадно впился губами в её губы.

Тело Лилит выгнулось. Она вскрикнула. Цербер в такт движениям Мастера исступлённо колотил в барабан.

Наконец, Мастер сполз с почти бесчувственной девушки. Между её раздвинутыми ногами на алтаре рубиново блестели капли крови.

— Отец наш рад, — объявил Проводник к Радости. — Консуматум эст.

Он пересёк зал и утомлённо воссел на трон. Альвария и Каталина подхватили Лилит под руки и куда-то увели. Возвратившись, они наполнили вином ту же самую чашу, из которой дьявольский посвятитель кропил храм, и принесли чашу Мастеру.

— Братья и сёстры! — призвал он. — Люциферу отрадно созерцать вашу радость. Причаститесь из Чаши Радости!

Чаша пошла по кругу. Вино тоже содержало какие-то психотропные добавки, потому как с Катей через несколько минут после причащения случился приступ эйфории. Все вокруг сделались милыми и родными, братьями и сёстрами, а Мастер — так тот казался самым старшим, любящим и заботливым братом. Кто-то притащил магнитофон. Что играло, Катя не запомнила, но это и не имело значения — главное, что музыка была ритмичной и быстрой. В помещении стало жарко от дыхания и огня факелов. Катя безо всякого стеснения стащила с себя футболку и сорвала лифчик. Случайно столкнувшись с Каталиной, Катя в припадке вселенской любви расцеловала её.

Из гущи танцующих, смеющихся и братающихся выскочила голая Лилит и бросилась Кате на шею.

— Кэт, я думала, что будет страшнее! Теперь я посвященная! И королева бала! А тебе дату посвящения ещё не сказали?

— Пока нет. Лилит, ты такая прикольная! И вообще, здесь все такие классные!

Потом кто-то обнимал Катю сзади, бесстыдно лаская её соски, и Кате это было совсем не противно. Мастер сидел на троне, усадив к себе на колени Лилит, пил вино, часто и громко смеялся.

Катя заснула поперёк постеленных в ряд матрасов, среди обнажённых и полуобнажённых тел. И только утром, придя домой совершенно разбитой, она обнаружила, что из кармана пропал крестик.

Глава 5 Попалась

Прошли сутки, прежде чем Катя собралась с мыслями и раскрыла блокнот. Она перечитала свои предыдущие записи и стала задумчиво выводить иероглифы в углу чистого листа.