– Пока что у нас нет ни подозреваемых, ни теорий, ни малейшей ниточки. Так что и говорить о чем-либо совершенно преждевременно, – повторил я слово в слово свое заявление. – А теперь мне нужно пройти в дом. Интервью закончено. Благодарю за внимание. Я надеюсь, оно было искренним в столь трагической обстановке. Алекс Кросс меня тоже восхищает.

– Простите, я хотел бы уточнить: вы сказали «восхищает» или «восхищал»? – крикнул мне кто-то уже в спину.

– А почему именно вас подключили к расследованию, мистер Пирс? Имеет ли случившееся отношение к мистеру Смиту?

Услышав этот вопрос, я недоуменно приподнял брови:

– Меня прислали сюда, потому что мне частенько просто везет. Это понятно? Может быть, удача улыбнется и на этот раз. Обещаю, что расскажу все, как только у меня появится хоть какая-то информация для вас. Если кого-нибудь интересует мое мнение, то я сомневаюсь в том, что именно мистер Смит совершил нападение на Алекса Кросса. И я сказал «восхищает». Время настоящее.

Я утащил Кайла за собой, подхватив его под руку. Так было удобней, и я чувствовал его поддержку. Как только мы выбрались из этой толпы. Кайл усмехнулся:

– Черт побери, у тебя все получилось великолепно. По-моему, ты сбил их с толку настолько, что они теперь вообще ничего не напишут. Взгляды у них были просто обескураженные.

– Бешеные псы какие-то, – я пожал плечами. – У них по губам кровь размазана. По-моему, им вообще глубоко наплевать и на Кросса, и на его семью. Обрати внимание: ни единого вопроса о детях. Эдисон говорил: «О любой вещи нам не известна и миллионная доля процента!» Только представителям прессы этого не понять. Им все подавай черным по белому. А наивность и бесхитростность они ошибочно принимают за правду.

– Ты, пожалуйста, будь поласковей с местной полицией, – тут же переориентировал меня Кайл. А может быть, просто дал дружеский совет. – Для них это не только трагедия. Кстати, вон там, у порога, стоит детектив Джон Сэмпсон. Он приятель Кросса. А если быть точнее, его ближайший друг.

– Здорово, – пробурчал я. – Вот уж кого мне сейчас меньше всего хотелось бы тревожить.

Я посмотрел в сторону Сэмпсона. Он выглядел так, будто находится на пределе. Еще чуть-чуть, и тут может разыграться невиданный силы ураган. Я не хотел сюда приезжать. Мне это не нужно.

Кайл уверенно похлопал меня по плечу:

– Ты нам просто необходим здесь. Между прочим, Сонеджи обещал, что все случится примерно так, – неожиданно добавил он. – Он предсказал эту трагедию.

Я молча уставился на Крейга. Как всегда, сообщая какую-нибудь потрясающую новость, он сохранял невозмутимый вид, будто речь шла о сущем пустяке.

– Что ты сказал? Повтори, пожалуйста.

– Гэри Сонеджи предупредил Алекса, что все равно достанет его, даже после смерти. Сонеджи утверждал, что его никто не остановит. Похоже, он все-таки выполнил обещание. А ты должен мне объяснить, каким образом ему это удалось. Как Сонеджи сумел отомстить Кроссу. Вот для этого мы и пригласили тебя сюда, Томас.

Глава 74

Я чувствовал, что нервы мои натянуты до предела. Мое сознание работало с такой четкостью, что я почти испытывал физическую боль от напряжения. Все же я еще не до конца верил в то, что нахожусь в Вашингтоне и уже официально числюсь участником расследования. Как Сонеджи сумел отомстить Кроссу? Ты должен мне объяснить, каким образом ему это удалось. Только и всего!

Пресса была права в одном, дружно называя меня лучшим специалистом ФБР по составлению психологических портретов преступников. Из этого, вроде бы, следовало, что я давно уже должен был привыкнуть к самым душераздирающим картинам, предстающим на местах преступлений. Однако это не так. Словно белый шум в электронной аппаратуре, меня начинают преследовать воспоминания об Изабелле. Обо мне самом и о ней. О другом времени, других местах, другой жизни.

У меня достаточно развито чувство интуиции. Это вовсе не что-то паранормальное, а вполне обычное явление. Просто я лучше, чем кто-либо другой, могу работать с сырой информацией и анализировать данные. Я чувствую малейшие нюансы, и эта моя способность помогала не только ФБР, но и Интерполу, и Скотланд-Ярду.

Используемая мной методика коренным образом отличается от традиционных приемов ФБР. Руководство нашего отдела практикует формальный подход к расследованию: они не принимают во внимание предположения, теории и интуитивные умозаключения. Я же, наоборот, привык доверять предчувствиям и инстинктам. В том случае, конечно, если они подтверждаются научными фактами.

Таким образом, я и ФБР представляем собой два противоположных полюса. Но, тем не менее, они с удовольствием прибегают к моей помощи. Так оно и будет продолжаться всегда, если, конечно, я крупно не облажаюсь. А это может произойти в любой момент. Как, например, сейчас.