Комната, отведенная секретарю ее высочества, была небольшой, но с приличной мебелью, ширмой, скрывающей кровать, закутком для слуги и лучезаром в форме гриба на длинной ножке. Кавалер Джеруч стоял посреди комнаты, голый по пояс, выставив напоказ смуглый торс тренированного бойца. От него пахло мылом и чистотой, мокрые смоляные волосы блестели так, словно кто-то растворил в воде пару бриллиантов и этим раствором спрыснул ему голову.

Вид полураздетого эйланца сейчас же вызвал в голове картины их с принцессой ночного рандеву, и я сделала вид, что принюхиваюсь к кофру, в котором прятался волшебный сундучок. Никогда-никогда больше не буду подглядывать за любовными свиданиями! И никому не расскажу о том, что видела – пусть хоть пытают!

– Белка – благородная барышня, ее желудок не принимает простонародной пищи, – серьезно сказал Джеруч. – Дай ей копченой печени.

– Сейчас, кошка, подождать.

Ялун подал кавалеру сорочку. Открыл кофр, уложил в него дорожную купальню вроде той, что я видела у Камелии, и лишь затем взялся за волшебный сундучок.

При этом он что-то сказал своему господину на родном языке. Тот ответил. От их интонаций воздух наполнился предчувствием грозы.

Эйланского я по-прежнему не понимала, но после уроков с принцессой приноровилась к звучанию чужеземной речи и стала быстро выхватывать из нее редкие знакомые слова.

Пока знакомое слово было только одно: «опасный».

А в следующий миг я подавилась куском печени.

– …мьян мирджам, – закончил фразу Ялун.

«Мой повелитель».

Всякий, кто читал знаменитую пьесу Флоттена Сторсона «Наследники», знает, что это старинное ланнское обращение в нынешнем Эйлане применяют лишь к особам королевской крови! И не кто попало применяет, а лишь приближенные из старших родов ланнской сотни.

Джеруч резко оборвал слугу.

Но тот упрямо повторил:

– Джаг, мьян мирджам!

«Нет, мой повелитель!»

Потом Ялун заговорил быстро, горячо, и Джеруч отвечал с не меньшим жаром. Они спорили, не забывая приглушать голоса, отчего напряжение в комнате только росло.

Я судорожно проглотила непрожеванную печень.

Не может быть… Кто ему позволил? Как? Почему? И вайнорцам все известно!

Что они задумали? Это заговор? Что будет с Ригонией? Со всеми нами?

Игры кончились, Карин. Даниш должен узнать…

Глава 15,

в которой я совершаю пару занимательных прогулок

Завоевывать невесту король начал на другой же день.

С утра камергер Глуф объявил, что его величество Альрик будет счастлив пригласить ее высочество Камелию на прогулку в парк – с подобающим ее положению сопровождением.

Компанию принцессе составили три фрейлины и десяток дам во главе с графиней Виртен, герцог Клогг-Скрапп с полудюжиной самых знатных дворян – все в своих лучших мехах. И камергер Глуф с двумя помощниками в качестве провожатых.

«Секретаря» не позвали. Охрану тоже не взяли, только капитана Кариса. Без оружия, чтобы не оскорблять его величество недоверием. Наше движение по дворцу и так напоминало парад маленького павлиньего войска.

Зато король вывел в парк целый полк гвардейцев. Но вооружены они были не саблями и не пистолетами – со всех сторон раздавался бодрый скрежет лопат.

Кайса зазевалась, высматривая своего фендрика. Я соскочила с ее рук и побежала по расчищенной дорожке.

Лучшего дня для прогулки и выдумать нельзя! Такого ясного неба сто лет не было. Ни одна веточка на деревьях не шевелилась, снега мурлыкали, как пригревшийся на солнце кот. Нежа наконец сменила гнев на милость…

– Далеко не убегай! – крикнула Кайса мне вдогонку.

Я оглянулась на дворец и не смогла охватить его взглядом. Слишком велик. Настоящий лес – стена леса! Одно дело видеть его на картинах и совсем другое – воочию. Деревья, одетые бледной листвой, срастались между собой не менее плотно, чем кирпичи, спаянные раствором. Стволы и ветви переплетались с изяществом танцовщиц, сошедшихся в тесном хороводе, оставляя лишь просветы для окон. Стекла в них блестели, как лед в лужах, изогнутые проемы обрамляло кружево ползучих растений. Плети плюща и гортензии карабкались по сучьям, соединяясь над зданием в живые купола.

Художники любят изображать королевский дворец летом – в буйстве зелени, в ярких пятнах цветов. Сейчас все его краски поблекли. Дворец стоял посреди заснеженного парка призраком лета, уснувшим и печальным, но все равно потрясал воображение.

Я так загляделась, что пропустила выход короля. Его величество вышагивал в окружении собственной свиты, наряженной не менее пышно, чем спутники Камелии. Шубы, как у нас заведено, шиты ворсом внутрь и крыты тканью, но до того затейливо скроены и щедро украшены изысканными мехами необычной выделки, что казались богаче вайнорских. Блестели на солнце драгоценные застежки, в кокетливых эгретках на шапочках дам вспыхивали алмазы и сапфиры.

Сам Альрик щеголял в шубе, отделанной куницей и рысью, и на этот раз был похож на свои портреты. Здоровый цвет лица, вальяжная поступь, благосклонная улыбка. В руке легкая тросточка, как королевский скипетр.