— Где-то за аэропортом. Антикварная куча дров. Размером примерно в сто акров. Подозреваю, что там сейчас очередное гольф-поле, будь оно неладно, или чьи-то владения.

Теперь прищуривается Болджер.

— Подождите-ка, — наконец соображает он. Пристально смотрит на Роми. — Не о Данброган ли Хаусе идет речь?

— Хм… о нем.

Все сразу же читается на лице Роми: пока лишь намек на растерянность, лишь проблеск сомнения. Ему кажется, он что-то выдал, но пока не понимает что, и чувство это столь же незнакомо, сколь и неприятно.

Пульс Болджера учащается.

— Да, — повторяет Роми уже тише, — Данброган-Хаус. Он самый.

3

Программист из Коркам — один из тех одержимых придурков, которые могут часами просиживать у компьютера без малейших признаков жизни. Ни один мускул не шевельнется, кроме, может, двух или трех, и те — в глазах или в кончиках пальцев. Такому уровню концентрации Джина искренне завидует. Она наблюдает за ним через открытую дверь и удивляется, как это ему не хочется вертеться, ерзать, вытягиваться, зевать — в общем, делать все то, чем она беспрестанно занимается с того самого момента, как села на стул.

Она оглядывается. Все ушли, и в офисе неестественно спокойно.

Уже стемнело.

Джина, конечно, поступила слегка нахально, завалившись в офис с ноутбуком под мышкой, учитывая, что она фактически не ходит на работу, прикрываясь горем. Но больше ей обратиться некуда. За это она схлопотала скомканный и немного прохладный прием от Шивон, но обрадовалась, узнав, что Пи-Джей уехал в Белфаст. Она сразу же отправилась на зады к рабочему месту Стива. Когда она извинилась, что отрывает его от того, «над чем он там сейчас корпеет», он пожал плечами и заявил: «Мне без разницы», конечно подразумевая, что для него это действительно без разницы, все равно ведь компания того и гляди развалится. И возможно, сказал правду, но Джине сейчас не до дискуссий. Вместо этого она дала ему ноутбук и объяснила, что нужно сделать. Сначала он как-то не воодушевился, потом присмотрелся и раньше, чем она успела ойкнуть, с головой ушел в работу. Она знала, что так и будет.

Джина тоже попыталась заняться делами: стала раскладывать бумажки, отвечать на письма, но не смогла нормально сосредоточиться, поэтому вскоре погрузилась в праздное наблюдение за тем, как работает Стив.

Она смотрит на часы, и её осеняет.

Она оборачивается, лезет в карман куртки, висящей на спинке стула. Достает три фотографии, найденные на складе, кладет на стол. Включает сканер, сканирует их. Потом пересылает их себе по электронной почте во вложении. Откидывается на спинку стула, переводит взгляд на Стива.

— Ну как у нас там? — спрашивает Джина.

— Нормалек. — Не поднимая головы. — Близки, как никогда.

— Не помню его таким, — говорит Пола, задумчиво пожевывая нижнюю губу. — По-моему он струсил. Или что-то в этом роде.

— Нет, с ним все в порядке, — отвечает Нортон. — Он справится. Скорее всего, устал.

— Тогда пусть зарядится кофеином. Следующие несколько часов будут решающими.

У Нортона болит голова. Голос Полы скрипит и тянет жилы. Они стоят в коридоре правительственного здания у кабинета Болджера. Перед ними двое, трое уже внутри — разместились в секретарском кабинете. За ними — по коридору — разметались группки. Шепчутся, эсэмэсят, шушукаются, ждут. Каждый надеется, что у министра найдется минутка.

Этим вечером атмосфера вокруг правительственных зданий, в Лейнстер-Хаусе и даже на Килдер-стрит, накалилась. Пока все только рассуждают, но перемены не за горами: тут уж ничего не попишешь.

Тишека вывели за скобки. Цифры складываются. Приз ждет победителя — нужно лишь взять его.

Так в чем же дело?

Нортон услышал тревожный звоночек, когда Пола передала, что Болджер хочет видеть его у себя в кабинете. Прямо сейчас, сегодня вечером, и чем скорее, мать твою, тем лучше. Это показалось ему странным: обычно у них не так. Ларри не вызывает Нортона. Может, он пытается пометить новую территорию, установить новые правила? Возможно. Но что-то Нортон сомневается. Ему кажется, это скорее связано с поездкой в Уиклоу.

Открывается дверь секретарского кабинета; по коридору прокатывается легкая волна предвкушения.

Выходит Болджер. Рукава рубашки закатаны, галстук болтается. Он весь какой-то измочаленный. Кивает Пэдди — входи, мол. Стиснув зубы, Пэдди следует за Болджером в кабинет секретаря, а потом в святая святых — в кабинет министра. Они минуют страждущих чиновников и государственных служащих. У двери Болджер разворачивается. Впускает Нортона, а Поле в допуске отказывает.

— Десять минут, — бросает он не глядя и захлопывает дверь.

У Болджера просторный кабинет, декорированный панелями из красного дерева и мебелью из красной кожи. Нортон был здесь всего пару раз. Опять-таки потому, что все их совместные проекты обычно происходят на условиях Нортона и на его же территории.

— Боже мой, — восклицает Болджер, расхаживая взад-вперед перед столом. Не понимаю, как я с этим справлюсь. Это же стервятники, черт возьми, не люди.

— Перестань, — говорит ему Нортон и выжимает улыбочку. — В один прекрасный день ты будешь рассказывать об этом внукам.