Читаем Корпорации «Винтерленд» полностью

— В финансовом: они едва сводят концы с концами. На рынке слишком много конкуренции. Во всяком случае, мне так сказали.

— Ясно. А Терри Стэк, он что?

— О, даже не парься. Это такой идиот и сукин сын, каких еще поискать.

Нортон молчит.

— Правда идиот, ты уж мне поверь.

_ — О’кей, о’кей, ладно. — Он опять задумывается. — А как поживает еще один наш друг?

За Дермотом Флинном Фитц тоже присматривает.

— Ведет себя как зайчик. За него я бы не волновался.

— Хорошо. Ладно.

Нортон уставился в пол. Он не понимает: что — убедили его рассказы Фитца, успокоили? Да? Нет? Может быть? Он все еще в шоке от истории с Ларри Болджером.

Он вешает трубку и снова швыряет телефон на стол.

Несчастных десять штук. Почему Ларри не попросил у него?

Черт!

Тем более что ему было бы не впервой. Долги для него — норма жизни. Он всегда был таким — с момента избрания. Но приходится работать с тем, что есть, а в те дни у Пэдди не было никого, кроме Ларри.

Фрэнк оказался совершенно бесполезным, поэтому полезным стал Ларри.

Нортон звонит секретарше и просит ее приготовить двойной эспрессо. Через пару минут у него встреча с директорами британской инвестиционной компании, строящей совместно с «Винтерлендом» сеть фитнес-клубов. Им нужно пройтись по некоторым цифрам.

Но для начала ему нужен кофеин.

Потому что спит он в последнее время неважно.

В пятницу-субботу страсти вокруг Болджера стихают. Однако никому из участников процесса от этого не легче или, если они по другую сторону баррикад, не тяжелее. Все понимают: следующий ход — за воскресными газетами. От них зависит, вырастут ли у скандала ноги, или он так и помрет молодым.

В итоге ни одна из воскресных газет не делает контрольного выстрела: стреляют часто, но слабо. У каждого издания собственный взгляд, у каждого заголовка собственный тон: где-то ханжеский, где-то аналитический, а где-то и вовсе непристойный.

Например, Джина, которая при обычных обстоятельствах купила бы только одну газету, покупает три. Она не уверена, что сможет все это прочесть, но кипа печатной продукции под мышкой почему-то успокаивает и даже непонятно греет.

Она сегодня вышла пораньше.

На улице ясно, ветрено, холодно; с залива налетают бодрящие порывы ветра, но Джине это в самый раз. Ей не подходит тепло, серо, облачно; ей нужно свежо, ясно, забористо. Уже две недели, как сердце ее раскурочено. И кажется, пока оно не остановится, боль не утихнет.

Но она не позволит боли захлестнуть себя.

Она отходит от дома примерно на сто ярдов, останавливается и смотрит вдаль — туда, куда течет река, туда, где возвышается Ричмонд-Плаза.

Пэдди Нортон был абсолютно уверен, что Ноэль умер в результате аварии, происшедшей по причине стресса и переизбытка алкоголя в крови. Такова официальная версия, и она довольно убедительна. Она логична, разумна и, что самое главное, подтверждена вещественными доказательствами. Джина чуть было сама не приняла ее.

Пока не поговорила с Терри Стэком.

Она разворачивается и идет обратно к дому.

С тех пор ее преследует картинка, так, походя, предложенная Стэком: некто силой вливает виски в глотку Ноэля.

Сама идея ужасает, но, с другой стороны, чем еще можно объяснить такое количество алкоголя в его крови? Ведь Ноэль особо не пил. Иногда кружку пива, за обедом вино, и все.

Вернувшись домой, Джина бросает газеты на диван, идет на кухню, ставит кофе.

Сортирует грязное белье и запускает стиралку.

Когда она в конце концов добирается до газет, то сначала почему-то пропускает все касающееся Ларри Болджера. Она слишком устала и не настроена должным образом. Вместо этого она углубляется в обзоры книг, просматривает цветные приложения, находит рецепт приготовления мусаки [42], обстоятельно изучает международное положение.

Но потом сдается.

Первая статья называет Болджера мастером необдуманных поступков и приводит целый ряд ситуаций, в которых министр проявил себя, мягко выражаясь, с весьма сомнительной стороны. Классикой жанра является, по мнению авторов статьи, случай, когда герой, в то время еще младший министр в Министерстве транспорта, ответственный за инициативы по повышению безопасности на дорогах, давал интервью в прямом эфире с мобильного телефона: всем по радио было слышно, что он ведет машину.

Далее она знакомится с подробным рассказом о том, как некая женщина по имени Аврил Бирн за счет налогоплательщиков сопровождала Болджера на всевозможных заграничных тусовках, или, как их иначе называют, «ознакомительных поездках», и как парочка постоянно останавливалась в роскошных люксах. Как-то раз Болджер воспользовался министерской картой, чтобы оплатить счет в дорогущем сингапурском ресторане на сумму 2400 фунтов стерлингов. Авторы статьи также утверждают, что Болджер воспользовался партийными средствами для оплаты дорогостоящей зубоврачебной процедуры миссис Бирн.

В это же время министр, похоже, серьезно задолжал букмекерской конторе, владельцем которой являлся живущий отдельно муж миссис Бирн. Долг, кстати, до сих пор не выплачен.