Читаем Короткий триллер полностью

Эти собаки — очень быстрые бегуны, но их природная скорость не имеет значения, они все равно «получают иголку» — просто так, на всякий случай. Полтора кубика эфира подкожно, прямо в автомобиле, укол делается очень медленно. Это дает любому псу девять корпусов. Иногда берут кофеин в масляном растворе, это тоже подстегивает собак. Люди, сидящие в автомобилях, в этом деле доки, а некоторые из них знают и о том, как обращаться с виски. Но это внутривенно и потому не так просто, можно не попасть в вену. Упустишь вену, фокус не сработает — и что тогда?.. Так что вернее будет эфир, кофеин или камфора. «Не перехвати с дозой, Джок. Сколько она весит? Пятьдесят восемь фунтов? Ну ладно. Ты помнишь, о чем сказал нам тот парень? Минутку, я записал это на бумажку, вот она. Одна десятая кубического сантиметра на десять фунтов веса дает пять корпусов на трехстах ярдах. Погоди-ка, сейчас я прикину… О Господи, Джок, лучше уж ты сам. Увидишь — все будет нормально, никаких неприятностей, потому что я сам подбирал собак для этого забега. Это обошлось в десятку на карман старины Фиси. Выложил я ему эту поганую десятку и при этом говорю: это вам на день рождения, от чистого сердца. А Фиси в ответ: большое тебе спасибо, мой верный и добрый друг…»

Если же этим ребятам в авто понадобится придержать собаку, то в ход пойдет хлорбутал. Это штука удобная, поскольку можно дать ее предыдущим вечером, особенно чьей-то чужой собаке. Или же петидин. Может сгодиться и смесь петидина с гайоцином.

— Сегодня здесь полно господ определенной породы из доброй старой Англии, — заметил Клод.

— Это точно.

— Береги карманы, Гордон. Ты хорошо запрятал деньги?

Мы обошли сзади ряд автомобилей и направились между ними и изгородью, и тут я заметил, что Джеки насторожился и, натягивая повод и приседая на задних лапах, устремился вперед. Ярдах в тридцати от нас стояли двое; один из них держал желто-коричневую борзую, находящуюся в таком же волнении, как и Джеки. В руках у второго был мешок.

— Смотри, — прошептал Клод, — собаке дают потраву.

Из мешка на траву выкатился маленький белый кролик, пушистый и ручной: он встал на лапки и замер, будто нахохлившись, как это делают все кролики, при этом нос его очутился у самой земли. Испуганный кролик — надо же так внезапно шлепнуться на белый свет. Собака уже бесилась от возбуждения, она рвала поводок, рыла землю и, скуля, бросалась вперед. Кролик увидел собаку, втянул голову и застыл, будто парализованный страхом. Мужчина перехватил пса рукой за ошейник и тот, изгибаясь и подпрыгивая, попытался вырваться на свободу. Другой парень пнул кролика ногой, но того будто сковало на месте. Следующий пинок башмаком поддел кролика как футбольный мяч, он полетел кувырком, потом вскочил и запрыгал по траве прямо к собаке. Первый мужчина отпустил пса, и тот одним гигантским прыжком покрыл расстояние до кролика — послышался визг, негромкий, но долгий и мучительно пронзительный.

— Пожалуйте, — сказал Клод. — Это и есть потрава.

— Не уверен, что мне это понравилось.

— Мне тоже. Но это делают все, даже тренеры на больших стадионах. Я называю это варварством.

Мы пошли прочь, а внизу, у подножья холма, толпа все густела, и позади нее появился длинный ряд стендов, на которых красным, золотым и синим были написаны имена. Возле каждого стенда уже находился букмекер; все они стояли на перевернутых ящиках — в одной руке пачка нумерованных карточек, в другой — кусок мела, а позади разместились клерки с тетрадками и карандашами. Вскоре мы заметили, как к школьной доске, приколоченной ко вкопанному в землю столбу, подходит мистер Фиси.

— Записывают участников первого забега, — заметил Клод. — Живо, пошли!

Мы быстренько спустились с холма и присоединились к толпе. Мистер Фиси, сверяясь со своей мягкой записной книжкой, записывал на доску бегунов; толпа приумолкла и напряженно наблюдала за ним.