Читаем Короткий триллер полностью

Голову сжимали тиски немыслимого страха и боли, а внутренний голос требовал спасти Лидию. Спасти! Всему виной ее безмерный эгоизм. Они уже были бы в Лизарде. Это… существо — оно совершенно своим чудовищным безобразием. Пальцы художника тянулись к карандашу, кисти, но… сначала — спасти Лидию! А затем… Ноги и руки его зашевелились, мозг словно увеличился и превратился в кипящую массу жгучей ненависти, но он не мог бы сказать, против кого она направлена. Потом что-то лопнуло, и боль прошла. Он поднялся, сильный и бесстрашный…

Великан наклонился и протянул волосатую, лишенную большого пальца руку. Палец зацепил бечевку и потянул. Бечевка лопнула, и Лидия издала леденящий вопль.

Странно обновленный Джеймс нагнулся — о как спокойно работал его разум! — и оторвал кусок полусгнившей, заляпанной жиром подстилки. Бросил ее концом в огонь — ткань мгновенно вспыхнула оранжевым пламенем. Размахивая горящей подстилкой, Джеймс пошел на великана. Тот подался назад, скорее удивленный, чем испуганный. Старуха тихонько повизгивала от страха.

— Нет… нет! Он — последний. Больше нет. Все мертвые. Дэнмор последний.

Она бросилась на Джеймса, но тот схватил ее за шаль и швырнул на пол. Он успел заметить лысую, во впадинках, голову… потом ловким броском обернул горящую подстилку вокруг ноги, похожей на ствол дерева.

Густая шерсть вспыхнула, и огненные светлячки каскадом ринулись вверх, повалил гнусный дым. Чудовище заревело, закрутилось на месте и бешено запрыгало по пещере, тщетно пытаясь погасить пламя ударами ладоней. Это лишь ухудшило положение: занялись волосы на руках, и пламя с поразительным проворством прыгнуло вверх, на бороду. Маленькая лысая фигурка носилась вокруг горящего колосса, бессильно хлопая по нему одеялом, приплясывая и повизгивая, будто приблудная собачонка. Борода занялась оранжевым пламенем, на мгновение длинные волосы на голове монстра образовали великолепный, яркий факел — и вот остались лишь дым, почерневшая кожа и тонны терзаемого болью и яростью мяса.

Старуха завыла по-собачьи и опустилась на пол. Джеймс, не мигая, уставился на ее череп, округлый и местами вмятый; похоже, кость частично разложилась в этих впадинках, и в них, будто изголодавшиеся по солнечному свету растения, поднимались кустики белого пуха. Эти крошечные волоски чуть колебались вверх-вниз, словно ласкаемые слабым ветерком.

Джеймс спокойно подошел к столу. Пошарив в карманах, он извлек перочинный нож и разрезал бечевку, стягивающую жену. Она всхлипывала, ее трясло: сняв ее со стола, он кивнул в сторону постели и коротко приказал:

— Оденься!

— Джеймс… Я не могу идти.

— Не глупи. Одевайся.

Дэнмор выл и стонал страшным голосом, к нему иногда присоединялась, приподняв голову, лежащая на полу старуха. Может быть, она коснулась обожженной ноги великана или его ярость искала выхода, — но громадная ступня вдруг поднялась и с хрустом опустилась: старуха превратилась в кучку костей и бесформенной плоти.

— Джеймс, бога ради, уведи меня отсюда, — в ужасе умоляла Лидия.

— Заткнись, глупая корова, — холодно произнес Джеймс. Он улыбнулся, и лицо его перекосила странная гримаса.

Дэнмор с каким-то комичным сочувствием посмотрел вниз, на то, что осталось от старухи. Потом потрогал сплющенное тело огромным, уродливым пальцем ноги. Голова старухи, похожая на темный биллиардный шар, откатилась почти в угол, Джеймс поднял ее. В маленьких впадинках все еще нежно подрагивали белые волоски. Глубоко вздохнув, он небрежно отбросил ее.

Великан закашлялся и захрипел, из его рта и носа пошла кровь, потоком стекая по черной груди и образуя под ногами лужу. Падал он медленно, словно веками выдерживавший бури дуб, сваленный топором пигмея. Он скользнул по стене, ноги его разъехались, и он сел, изумленно раскрыв стекленеющие огромные глаза. Кровь перестала течь, он замер.

— Он… умер? — с нервным смешком спросила Лидия.

— Умер, — кивнул Джеймс.

Медленно подойдя к постели, он поднял пальто и извлек из кармана альбом для набросков. Вернулся к столу и, подняв трехногий табурет, поставил его между раздвинутых ног Дэнмора. Уселся, открыл альбом и, приглядевшись, взял карандаш и принялся рисовать.

Жена дотронулась до его плеча, но он нетерпеливо отбросил ее руку.

Она подбежала к входной двери и потянула за ручку. Крепкая дубовая дверь была заперта, а ключ, должно быть, остался в накидке старухи.

Лидия снова метнулась к мужу. Он сосредоточенно работал, ее маленькие кулаки забарабанили по его неподатливым плечам.

— Джеймс, нам нужно выбраться отсюда! Ну пожалуйста, выслушай меня…