Читаем Короткий триллер полностью

Очевидно, Деннис спокойно отошел во сне. На лице его не было следов той безнравственной жизни, которую он вел, — оно лицемерно отражало лишь набожную невинность, не подходившую этому человеку в той же степени, в какой сумело овладеть его тетушкой, последней в их роду. Впрочем, то, что случилось с Деннисом, не показалось бы достойным удивления, если знать, что его отец и дед отошли точно таким же образом: внезапно, после хорошего ужина. Брат его Уильям, к счастью, умер на военной службе и был оплакан человеком, которому пришлось соскребывать Уильяма со стены, по которой тот был размазан. Пожалуй, Уильяму повезло.

Так вот, кончина Денниса не огорчила никого. Что касается тетушки, то та была очень довольна. Бабушка, внук и его тетя жили в Эйферхилле долго и постоянно враждовали, поэтому проводы бабушки и внука в последний путь доставили почтенной леди большое удовольствие. Однако ради справедливости следует заметить: она и не подозревала, что, когда Денниса укладывали в склеп к предкам, он легко дышал (совершенно незаметно, в закрытом гробу). При естественном ходе фамильного заболевания «покойничку» требовалось почти четверо суток, чтобы прийти в сознание, а столь солидный срок сам по себе служит гарантией, что никто не услышит яростного стука, если таковой воспоследует.

С Деннисом же все должно было случиться по-другому. Был бы он добрым и проявлял уважение к усопшим родственникам — ему пришлось бы повторить путь, пройденный остальным семейством (надо сказать, довольно неприятный путь), но поскольку он… Что ж — он получил именно то, что заслужил.

Утром, на четвертый день после того, как его поместили в склеп под эйферхиллской церковью, Деннис наконец открыл глаза — в белом, атласном мире. Это был тесный и ужасно неудобный мир. Руки его были прижаты к груди аккуратными скрытыми стежками, скрепляющими рукава с пиджаком. Спустя несколько часов, он все же нашел в себе силы попробовать шевельнуться… но безуспешно, что произошло, по сути, по его же вине, так как он оказался в тетушкином гробу (ведь по чистой случайности она пережила его). При внезапной кончине Денниса тетя сочла необходимым отдать гроб ему, не без оснований считая, что он более в таковом нуждается. В свое время Деннис, пребывая в гнусном настроении, заказал по ящику для бабушки и тети — жест, который привел к резким разногласиям между троицей, ведь обе леди посчитали это доказательством его желания избавиться от них, да это и в самом деле было так. Пережившая племянника тетушка была просто счастлива, когда его водружали в гроб, сделанный им специально для нее, — что ж, если он и оказался для него чуточку маловат, то по этому поводу можно было выразить сожаление. Тетушка помогала укладывать Денниса в свой гроб весьма проворно и, будучи методичной старой леди, ухитрилась согнуть ему колени до наступления окоченения… или, вернее, того состояния, которое было принято за окоченение приверженцами медицины. Но с точки зрения Денниса это нельзя считать неудачей: если бы его ноги не были согнуты тетей так непрофессионально, то крышка плотно закрылась бы над ним, ну а теперь крышка не препятствовала поступлению воздуха — влажного, спертого и мертвого, с запахом разложения бабушки. Воздух просачивался в щель между неплотно закрытой крышкой и ящиком и не давал Деннису задохнуться, в отличие от его деда и отца — по крайней мере, милосердно хотя бы надеяться на это.

Он попытался надавить вверх, на обитую атласом крышку. Он пытался снова и снова изо всех имевшихся сил. Он стучал по ней, кричал, но слышать его могла лишь мертвая бабушка… Впрочем, она оставалась единственной из окружения, у кого еще не сгнила барабанная перепонка, — остальные давно миновали эту стадию, бедняги. Нельзя сказать, что уцелевшие бабушкины уши сейчас приносили какую-то пользу ей или Деннису, хотя позже они оказались неплохим деликатесом.

Все было без толку. Страх сменялся отчаянием, отчаяние изнеможением. Когда он очнулся во второй раз, лучше ему не стало: атлас по-прежнему давил на щеку… нарумяненную щеку, так как тетушка очень постаралась. Он лежал молча и совершенно неподвижно, хорошо сознавая, что те небольшие силы, что в нем еще присутствовали, быстро уходят, а рядом со страхом рос мучительный голод, сравнимый разве только с такой же невыносимой жаждой.

Необходимо было выбраться из тетушкиного гроба.

Деннис не был лишен изобретательности. И знал некоторые секреты ящика, в котором лежал: один из них заключался в том, что он казался сделанным из хорошего дерева, но это было не так: подарить гроб и доставить этим неприятность — жест, типичный для Денниса, но он вовсе и не собирался хоронить своих родственниц с настоящим шиком. Он заплатил за лакировку, но не за хорошее дерево. Гроб был, как это часто случается с гробами, очень непрочным.