Читаем Короткий триллер полностью

Около одиннадцати взошла луна. Можно было ожидать, что это внесет больше определенности в общую картину, но — увы! Ее свет лишь усилил страхи. Лунный свет — зловещий и нереальный, поэтому я верю, что средоточие зла на луне. Яркие полосы света, струясь сквозь жалюзи, ровными рядами легли на пол; не в силах удержаться, я пересчитал их несколько раз, завороженный холодным мерцанием лучей. Внезапно я вздрогнул.

Я заметил, как что-то двинулось передо мной на столе: что-то исчезло. И вдруг я все понял, и мои ладони мгновенно стали липкими от пота.

Умтонга оставил свой посох. Я поднял его с пола, когда обшаривал контору, и прислонил к столу; его жесткая рукоять маячила передо мной в полутьме уже несколько часов. А теперь она исчезла.

Упасть посох не мог, я бы услышал. А что если это — вовсе не посох?

И тут я увидел его, — тварь неподвижно лежала в лунном свете. Должно быть, мне приснилось, что я прислонил палку к столу, она все это время находилась на полу… Но я понимал, что пытаюсь одурачить себя. Тварь переместилась сама.

Не сводя с нее глаз, я затаил дыхание, пытаясь уловить малейшее движение. Яркие полосы света на полу чуть заколебались. Я понял, что мне изменяет зрение, и на миг зажмурился, а открыв глаза вновь, увидел, что змея подняла голову.

С моего лица стекал пот, рубашка прилипла к телу. Теперь я понял, что убило Бенни, и знал, отчего потемнело его лицо. Посох Умтонги был опаснейшей африканской змеей — той, что движется подобно молнии и, догоняя галопирующую лошадь, убивает всадника ядом, превращающим человека в покойника за несколько минут. Это была черная мамба.

В руке у меня был револьвер, но надеяться на него было глупо: шансы на меткий выстрел сводились к нулю. Здесь пригодился бы дробовик; пожалуй, дробью я смог бы снести ей голову, но ружья в комнате Бенни не было. К тому же я глупейшим образом запер себя на ключ.

Гадина снова шевельнулась и подняла хвост. Несомненно, Умтонга был заклинателем змей высочайшего класса и подбрасывал эту гнусную тварь для исполнения своих злодейских замыслов.

Застыв в кресле — как раньше Бенни, — я пытался отыскать выход, но мозг отказывался работать.

Меня спас случай. Когда змея поднялась для броска, я оставил попытки подняться из кресла и пнул в змею плетеную корзинку для бумаг.

Тварь бросилась на нее. Сила удара была ужасна — подобна удару молота или копыта мула. Голова змеи с легкостью пробила стенку корзины и застряла в ней.

К счастью, в тот день я очистил несколько ящиков стола и выбросил целую кучу образцов кварца, собранных хозяином. Заполненная ими на треть, корзина была довольно тяжелой, и оставшихся в ящиках камней хватило, чтобы прижать змею.

Тварь забилась, словно гигантская плеть, но не смогла высвободить голову, а я, не теряя ни секунды, принялся наваливать ей на хвост бухгалтерские книги. На этом с ее активностью было покончено, — я завалил мамбу быстрее, чем вы прогнали летучую мышь. Потом я снова взялся за револьвер.

— Итак, красотка, — победа за мной, и я преспокойно отстрелю тебе голову. Пожалуй, закажу пару туфель из твой шкуры!

Я опустился на колени и прицелился: змея пару раз злобно дернулась в мою сторону, но лишь встряхнула корзину.

Дуло револьвера уже находилось в нескольких дюймах от ее головы, но в этот миг произошло нечто необъяснимое — в дело вступила черная магия.

Яркий лунный свет резко ослабел, и в комнате потемнело. Голова змеи исчезла на глазах, стены словно раздвинулись, и в ноздри мне ударил резкий запах жилья аборигенов. Я знал, что стою в хижине Умтонги, а на месте змеи я увидел Умтонгу — он спал или же находился в трансе. Голова его покоилась, согласно обычаю, на животе одной из жен. Я протянул руку, словно приветствуя колдуна, и ощутил пустоту. Затем прикосновение — и я с ужасом понял, что коснулся корзины, в которой застряла голова змеи.

По моему телу будто пробежали электрические искры, а волосы поднялись дыбом. Чудовищным усилием воли я отдернул руку. Умтонга, не выходя из транса, вздрогнул, послышался глухой стук, и я понял, что змея ударила в то место, где мгновением раньше находилась моя рука.

Лязгая зубами и едва не обезумев от страха, я вдруг почувствовал ледяной ветер и задрожал от холода, хотя на самом деле ночь была жаркая и душная, — ветер из ноздрей спящего Умтонги. Я застыл на месте, окутанный холодом, и знал, что не пройдет и минуты, как я рухну наземь.

И тут я всю свою силу воли, до последней капли, сосредоточил на руке, держащей револьвер. Змею я не видел и поэтому впился взглядом в лоб Умтонги, изо всех сил пытаясь заставить замерший на спусковом крючке указательный палец произвести выстрел. И вновь случилось нечто необъяснимое.