Читаем Корона и эшафот полностью

Имея официальную фаворитку, короли хотели, чтобы и придворные тоже имели их. Франциск I взял себе в фаворитки сначала графиню Шатобриан, а потом герцогиню д'Этан. Генрих II был страстным поклонником жены великого сенешаля Нормандии Дианы де Пуатье. Но, кроме этих известных фавориток, были и другие. Франциск I, прославившийся своею безнравственностью, отличался тем, что сам любил посещать дам, поступавших к его двору. Его товарищем в этих подвигах вольнодумства и разврата был дядя Марии Стюарт, богатый и разгульный кардинал Лотарингский. Таков был двор, из жизни которого Брантом заимствовал большую часть примеров безнравственности, приведенных им в своих «Светских женщинах». Вот что он писал: «Я слышал, что, как только ко двору являлась какая-нибудь красивая девушка или молодая дама, король или кардинал тотчас же сближались с нею и, чтобы склонить ее, обыкновенно говорили, что сами хотят заняться ее образованием. Прекрасные наставники!.. Тогда говорили также, что из числа состоявших при дворе и поступавших туда вновь дам и девиц почти вовсе не было таких, которых бы не развратило или собственное корыстолюбие или щедрость кардинала; и ни одна из них не оставила этого двора с незапятнанным именем».

В этой-то школе изнеженности и разврата, откуда выходили такие остроумные и порочные короли и принцессы, выросла и воспиталась Мария Стюарт. В детстве своем она почерпала одно только хорошее, но при этом нельзя было не дать ей заметить существовавшего здесь зла, которому она стала невольно подражать впоследствии, потому что виденные примеры рано или поздно отражаются на поступках.

Но сначала она пользовалась только изяществом и образованностью, процветавшими при этом очаровательном и ученом дворе, где дочери короля с любовью изучали языки и искусства и где у каждого государя был свой поэт. Скоро развернулись в Марии Стюарт разнообразные дары ее богатой натуры. В десять лет она удивляла всех своею зрелостью и в письмах ко вдовствующей королеве по поводу шотландских дел обнаружила тонкость ума, необыкновенную для своего возраста. Тринадцати лет она декламировала перед королем, королевой и всеми придворными в зале Лувра латинскую речь, сочиненную ею самой. Уже способная к скрытности, она умела сохранять политические тайны, которые доверяла ей мать. Вот что писал кардинал Лотарингский своей сестре: «Ваша дочь так развилась и развивается еще каждый день в величии, доброте, мудрости и добродетелях, что совершенней ее во всем прекрасном и благородном невозможно и быть, и теперь ничего подобного вы не встретите в нашем государстве ни между аристократками, ни между девушками низшего и среднего классов. Я должен сообщить вам также, что король очень любит ее и всегда находит час времени для беседы с нею, а она умеет занять его разговорами так, как не умела бы занять разговорами двадцатилетняя женщина».

Кроме латинского языка, на котором Мария хорошо говорила, она изучала историю, знала и другие языки, очаровательно пела, аккомпанируя себе на лютне, сочиняла стихи, приводившие в восхищение поэта Ронсара. Обладая живым и вкрадчивым характером, она составляла украшение двора, где все восхищались ею. Кардинал Лотарингский в следующих выражениях описывает своей сестре преобладание Марии Стюарт при дворе, который она сумела подчинить своему влиянию: «Уверяю вас, мадам, что никто не может быть прекраснее королевы — дочери вашей; она совершенно управляет королем и королевою».