Читаем Королевы-соперницы полностью

Элпью, вытиравшая Ребекке руки полотенцем, посмотрела на Сиббера.

— Что зрители?

— Расходятся. — Он стоял, спрятав лицо в ладони. — Медленно, но верно.

— А где Анна Лукас?

— Уехала домой к мужу. — Лампоне прервал перечисление слов, оканчивающихся на «о». — Я видел, как она отдавала распоряжения кучеру.

Сиббер выглянул в коридор, приближались шаги.

— Кто-то идет...

Собачонка вспрыгнула Ребекке на колени и принялась лихорадочно вылизывать ей шею. Актриса зарылась лицом в бело-рыжую шерстку.

Дверь приоткрылась.

— Вот вы где, мистер Хэддок. — Это оказалась графиня. — Я считаю, что происшествие с фонтаном было розыгрышем. Мальчик-факельщик признался мне, что они часто устраивают с ним шутки. Подкрашивают воду сажей, чернилами и прочим.

— Мне понятно, что случилось. — Ребекка сбросила маску жалости к себе и села прямо. — Это не они. Или даже если и так, то на это их подбила она. За этим должна стоять она. Ей известен мой ритуал, перед каждым спектаклем я выхожу из гримерной. Вероятно, однажды она проследила за мной. В конце концов, спектакли обычно проходят днем, а не ночью, как этот смехотворный, ничтожный фарс.

— Полагаю, под «она» вы подразумеваете миссис Лукас? — уточнила графиня.

Сверкнув темными глазами в сторону Лампоне, Ребекка кивнула.

— Что ж, значит, вот и разгадка. Подкрашенная вода в фонтане была актом мести, предпринятым миссис Лукас, чтобы напугать мистрис Монтегю. — Графиня потерла пухлые ручки. — А теперь — в постель, в постель...

— Я мог бы вызвать для вас портшез, графиня. Разумеется, я его оплачу... — Сиббер волновался. — Возможно, вы пожелаете заехать ко мне домой... немного выпить?.. — Он явно хватался за соломинку.

— Нет, спасибо, мистер Сэмен, — просияла графиня. — Мы с Элпью должны вернуться домой. Спасибо за приятное вечернее развлечение.

Схватив Элпью за руку, она поспешно покинула комнату, пока не начались расспросы, почему она разгуливает в шерстяной шляпе торговца имбирными коврижками.

— Пристав заходил несколько раз. Я прятался на улице в нужнике. — Годфри, старый слуга графини (некогда грум, но теперь, поскольку лошадей у нее больше не имелось, — главный ее помощник по хозяйству), улыбнулся беззубым ртом, наливая женщинам посеет — горячее молоко с сахаром, вином и пряностями. — Я слышал, как он сказал своему приятелю, что вернется утром. — Годфри фыркнул и вытер полоску слюны с заросшего щетиной подбородка. — Сказал еще, что вы заставили его сегодня здорово побегать.

Торговец имбирными коврижками, не найдя графини и желая подзаработать на неожиданно приваливших клиентах, покидавших концертный зал, оставил ее парик, водрузив его на бюст Перселла в фойе. Элпью забрала парик, надела шляпу на соседний бюст Монтеверди, и обе дамы энергично зашагали в темноте в сторону дома, постоянно прислушиваясь, не догоняет ли их пристав.

И вот теперь, потягивая напиток в огромной, но уютной кухне (служившей спальней, столовой, гостиной и кабинетом, поскольку весь остальной дом находился в весьма плачевном состоянии), Элпью набрасывала предварительный вариант статьи про мисс Джимкрэк, одновременно обсуждая с графиней странные события минувшего вечера. Ссора между актрисами, колоритный итальянец с серебряным носом, происшествие с питьевым фонтаном.

— Даже не знаю, какую историю отдать первой, — сказала Элпью. — Про дочку олдермена и убийцу или про философскую лекцию, сорванную в результате соперничества двух актрис.

Размышляя, графиня сделала большой глоток поссета.

— Наверное, стоит сходить на суд над Рейкуэллом. Посмотрим, будет ли там эта девица Джимкрэк, и тогда немного расширим свой рассказ — исход суда, подробное описание подсудимого и так далее и тому подобное — и отдадим материал на этой неделе. — Вздохнув, она закрыла глаза. Потом резко выпрямилась на стуле. — Чуть не забыла! Мы должны собрать как можно больше историй про этих гадких юнцов — титиров! Вдруг удастся пристыдить их настолько, что они исправятся.

— Это все театр, вот что портит ваших титиров. — Годфри, который, сгорбившись, уткнулся в свою чашку с напитком, тоже сел прямо и нахмурился. — В мое время шли войны, державшие буйную молодежь в узде. Оденьте-ка их в доспехи и дайте поспать под открытым небом, да чтобы есть было нечего, кроме крыс...

— Спасибо, Годфри. — Графиня подняла пухлую ручку. — Мы прекрасно осведомлены о твоих взглядах.

— Этих парней, мадам, не пристыдишь, пропечатав их фамилии в газетах. — Элпью помусолила кончик пера. — Как раз напротив. Они только возгордятся.

Графиня снова откинулась в кресле. Элпью сказала правду. Описание их выходок лишь подвигнет этих ужасных полуночников на куда худшие деяния, чем срывание с женщин париков. Она застонала при воспоминании о своем конфузе. Какое счастье, что эта банда не появилась минутой раньше и не послужила падением бедного старого Пипса из окна. Пипс!

Графиня с воплем вскочила на ноги.

— Пипс! — воскликнула она.

— Чего это вы пищите? У нас что, мыши завелись? — насторожился Годфри.

— Да нет же, Пипс, Пипс. Пипс и его рубец.