— Он играл со мной в «Друри-Лейн», но ушел из труппы в прошлом году. Нам надоел лондонский театр. Он скучен, как февральский день. Великие старые актеры так озабочены тем, чтобы не выйти из своих образов, что стали посмешищем, а молодые воюют против подобных Кентскому Силачу. Если Рич добьется своего, любой псих, который сможет прыгать сквозь горящий обруч или ходить по канату с обезьяной на руках, станет следующим Беттертоном или Брейсгирдл. А обезьяна сделается новой мистрис Барри!

Элпью вспомнила, как Рич предлагал ей работу, и, поняла, что Ребекка со своей фигурой в его труппу не попадет. Графиня поставила нетронутое салмагунди на стол.

— Вы уходите со сцены?

— По крайней мере в Англии. Когда такая зараза набирает силу, кто знает, когда все кончится. Поэтому мы собираемся начать с нуля.

— Она плывет с нами в Новый Свет, — сказал Джейк. — Она и Валентин.

— Мы хотим создать театр в Америке. — Ребекка огляделась. — Мы уплываем с первым же кораблем.

Из-под стула Годфри вылез Рыжик и затрусил к Ребекке. Элпью попыталась столкнуть свою миску на пол. Пес оскалил зубы и зарычал.

— Хорошая собачка, — засюсюкала Элпью.

— Берегись, Элпью, — засмеялась Ребекка. — Он охотится за твоим салмагунди. Фу, Рыжик. Дай бедной женщине спокойно поесть. — Увидев полные миски, она усмехнулась. — Не нравится, да? Согласна, к этому надо привыкнуть.

Она сунула обе миски под стол и улыбнулась, глядя, как песик с готовностью принялся за еду.

— А теперь пойдемте со мной. — Ребекка взяла графиню и Элпью за руки и прошептала: — У меня не хватит слов, чтобы выразить вам свою признательность. Я никогда не смогу расплатиться с вами сполна.

Сыщицы следом за Ребеккой вошли в ее комнату.

Мистер Лукас крепко спал, свернувшись калачиком на большой кровати с пуховой периной. Тим сидел на подоконнике и, болтая ногами, перешептывался с Джеком, устроившимся в кресле рядом с кроватью и игравшим восковой головой.

— Помоги мне, Тим, и можешь идти.

Мальчик приподнял полог, Ребекка вытащила из-под кровати сундучок и повернулась к графине.

— Это вам.

— Снова чай?

— Все продано. — Ребекка засмеялась. — Старина Тим пришел сюда как-то поздно вечером и очистил мою квартиру от контрабанды. Рейкуэлл наведался сюда на следующее утро, когда я еще находилась в Лаймхаусе, но опоздал. Распорол мои перины и подушки и ушел.

— И напугал нас до полусмерти, — сказала графиня, посмотрев на восковую голову.

— Кто уж там обыскивал ваш дом, графиня, это были не люди Рейкуэлла, — сказал Тим, передавая голову Ребекке, — потому что, когда они ушли, чай остался на месте. Я проверил. — Мальчики неторопливо покинули спальню.

— Наверное, это был его преподобие, — поведала Элпью. — Вспомните, миледи, вы сказали Сибберу, что знаете про Сару. А он, должно быть, поделился со священником, который и без того уже тревожился, чего это мы вынюхиваем, и послал на Джермен-стрит йомена с запиской, чтобы заманить вас в Тауэр.

Ребекка поставила восковую голову на каминную полку.

— Почему вы сказали Сибберу?

Она достала из кармана ключ.

— Я его подозревала, — ответила графиня. — Он мне солгал.

— Как вы узнали, что он лжет?

— Он сказал, что одолжил Саре денег, — объяснила Элпью. — Все знают, что он прижимист.

— Он не сказал «деньги», Элпью. Он сказал «кое-что».

— Готова поспорить, что это он дал ей «защитников», — сказала Элпью.

— У Сары были «защитники»? — Ребекка скривилась. — Я знаю, что Сиббер держит их в мужской гримуборной. Он постоянно их предлагает ради приличного барыша.

— Вот вам и новая мораль, которую он надеется привнести в драму, — фыркнула графиня. — Предвкушаю, как я спрошу его об этом, когда мы придем требовать деньги за шумиху.

— Колли попросил вас пошуметь для него? — Ребекка усмехнулась. — А вы знаете, что он никогда вам не заплатит?

— Ну, нам и мистер Рич должен.

— Если он заплатит, я удивлюсь еще больше.

Графиня и Элпью переглянулись. Столько бегать — и все задаром!

Ребекка открыла сундучок.

Половина его была наполнена косметическими средствами: гримом, карандашами, пудрой и испанскими румянами. Вторая половина — бутылками бренди. Сверху лежал кошелек. Графиня взяла его, и на пол к ее ногам посыпались монеты. Элпью упала на колени.

— Мадам, но здесь же, наверное, пятьдесят гиней.

— И этого недостаточно. — Ребекка кивнула, утирая слезы. — Я никогда не смогу расплатиться с вами за все, что вы для меня сделали. Вы и дорогой Шалтай-Болтай. Знаете, он так ухаживал за моей собачкой. И подружился с этим странным фанатиком, который везде за мной таскался. Мне сказали, что они вдвоем сражались с Рейкуэллом. А теперь собираются создать общество фанатиков. Под присмотром Годфри Никам кажется почти нормальным.

— Клуб фанатиков? — переспросила Элпью, восхищенная этой идеей.

Ребекка покопалась в сундучке.

— Я купила старику новые вставные зубы.

— Умоляю, — зашептала графиня, хватая ее за руку, — подарите их кому-нибудь другому. Мне и одного раза за завтраком хватило этого жуткого зрелища. Иначе я больше никогда не смогу есть!

Глава пятнадцатая

Радость