Читаем Королевство моста полностью

Когда почва под их ногами стала влажной и богатой на растительность, к каравану присоединился большой отряд солдат. Лару пересадили с верблюда в голубую карету, запряженную белыми лошадьми, сбрую которых украшали те же серебряные монеты, что и жеребца отца. Со стражей прибыла целая свита слуг, чтобы позаботиться обо всех потребностях Лары: отмыть, оттереть и начистить ее до блеска до приезда в столицу Маридрины, Венцию.

Их шепот доносился до нее сквозь стены палатки: что все эти долгие годы ее отец прятал будущую королеву Итиканы в пустыне ради ее же безопасности. Что она заветная дочурка, рожденная от любимой жены, и Сайлас лично выбрал ее, чтобы объединить два королевства в мире и согласии. Что ее грация и обаяние заставят Итикану наделить Маридрину всеми преимуществами союзника, а это, в свою очередь, позволит королевству снова процветать.

Сама мысль о том, что Итикана пойдет на такие большие уступки, была смехотворна. Но Лару ничуть не позабавила наивность служанок, ведь она видела отчаянную надежду в их глазах. Напротив, это только подпитывало ярость, скрываемую за ласковыми улыбками и изящными взмахами руки из окна кареты. Придавало необходимых сил, особенно когда до нее доносился и другой шепот. «Бедная принцесса, она такая нежная, – говорили слуги с грустью в глазах. – Что с ней станет среди этих демонов? Как она переживет их жестокость?»

– Боишься?

К огромному разочарованию Лары, отец задернул шторки кареты, как только они приблизились к окраинам Венции. Она не видела родного города с тех пор, как ее забрали в пять лет из гарема и привезли в комплекс для обучения.

Лара повернулась к нему.

– Глупо не бояться. Если они рассекретят меня, то тут же убьют, а затем отменят торговые уступки тебе назло.

Отец согласно хмыкнул. Затем достал из-за пояса два ножа, инкрустированных маридринскими рубинами, и вручил ей. Лара узнала в них церемониальное оружие, которое маридринки носили как знак, что они замужем. Предполагалось, что муж будет защищать ими честь жены, но, как правило, ножи не затачивали и использовали исключительно как бесполезное украшение.

– Очень красивые. Спасибо.

Король усмехнулся.

– Присмотрись.

Лара достала клинки из ножен и, потрогав края лезвий, обнаружила, что они острые, но само оружие плохо сбалансировано. Тогда король нажал на один из драгоценных камней, и золотая рукоять раскрылась, являя метательный ножик.

Лара улыбнулась.

– Если тебе запретят общаться с внешним миром, ты должна выведать их секреты, дождаться подходящего момента и сбежать. Возможно, тебе придется сражаться за свободу, но затем ты вернешься к нам с тем, что удалось выяснить.

Лара кивнула и перебросила клинки из руки в руку, чтобы привыкнуть к их весу. Добровольно она точно не вернется, чтобы лично предоставить свою стратегию вторжения. Это все равно что напрашиваться на смерть.

С тех пор как Лара узнала о намерении отца убить своих дочерей за ужином, у нее было время подумать, почему он хотел избавиться от всех, кроме своей избранницы. Дело было не только в необходимости сохранить замысел в тайне, пока мост не будет захвачен. Сайлас хотел сохранить его в тайне навсегда. Ведь стоит кому-то прознать о нем, и король Маридрины уже не сможет использовать оставшихся детей как средство для ведения переговоров. Ему больше никто не будет доверять. А он никогда не будет доверять ей. А значит, если Лара когда-нибудь вернется, пусть и с победой, ее тоже заставят замолчать.

– Я видел, как вы, девочки, совершили свое первое убийство, – прервал отец ее размышления. – Ты знала?

Лара перестала перекидывать ножи и вспомнила тот день. Им было шестнадцать. Под бдительным надзором Серина в комплекс ввели шеренгу мужчин в кандалах – налетчиков из Валькотты, которых схватили и доставили к маридринским принцессам-воительницам для испытания на храбрость. «Убейте или умрите», – сказал мастер Эрик, и сестер одну за другой затолкали на тренировочную площадку. Некоторые замешкались и пали от отчаянных ударов налетчиков. Но не Лара. Она никогда не забудет влажное хлюпанье, с которым ее клинок вонзился в глотку противника в другой части площадки. Или как он изумленно пялился на нее, прежде чем медленно осесть на песок в лужу собственной крови.

– Не знала, – ответила она.

– Насколько я помню, ножи – твоя специальность.

Убийства – ее специальность.

Карета с грохотом покатилась по мощеным улочкам, копыта лошадей громко выстукивали по камню. Снаружи послышались прерывистые возгласы, и, отодвинув шторку, Лара выдавила улыбку грязным мужчинам и женщинам, что стояли вдоль улицы с бледными от голода и болезни лицами. Дети выглядели еще хуже – глаза тусклые, без искры надежды, у лиц с жужжанием вьются мухи.

– Почему ты им не помогаешь? – требовательно спросила она у отца, который смотрел в окно с безучастным видом.

Он обратил на нее взгляд лазурных глаз.

– А для чего же, по-твоему, я тебя создал?