– Клянешься ли ты, Арен Кертелл, король Итиканы, сражаться бок о бок с этой женщиной, защищать ее до последнего вздоха, любить тело ее, и только ее, и быть верным ей до конца ваших дней? – крикнул он.

– Клянусь! – Слово короля сопровождалось ударом сотни мечей и копий по щитам, и Лара вздрогнула.

Но потрясение от громкого шума не шло ни в какое сравнение с чувством, которое ею овладело, когда солдат повернулся к ней:

– Клянешься ли ты, Лара Велиант, принцесса Маридрины, сражаться бок о бок с этим мужчиной, защищать его до последнего вздоха, любить тело его, и только его, и быть верной ему до конца ваших дней?

Она моргнула. А затем, поскольку больше сказать было нечего, прошептала:

– Клянусь.

Солдат кивнул и вынул нож.

– Только не распускайте нюни, ваше величество, – пробурчал он, и, вымученно посмеявшись, король протянул руку.

Итиканец провел по ней лезвием, а затем, прежде чем Лара успела отстраниться, схватил ее за руку и также порезал. Сначала выступила кровь, и только потом возникло легкое жжение. Солдат прижал их ладони, горячая кровь короля Итиканы смешалась с ее собственной и засочилась между переплетенными пальцами.

Итиканец рывком поднял их руки, чуть не оторвав Лару от земли.

– Узрите же короля и королеву Итиканы!

Словно желая подчеркнуть значимость его слов, буря наконец обрушилась с ужасающим раскатом грома, от которого содрогнулась сама земля. Барабаны снова забили в неистовом темпе. Король Итиканы высвободился из хватки своего подданного и опустил руку, чтобы Лара больше не стояла на цыпочках.

– Советую вам поскорее сесть на корабль, ваше величество, – обратился он к королю Маридрины. – Эта буря и так будет преследовать вас до самого дома.

– Вы могли бы оказать нам гостеприимство, – ответил Сайлас, и Лара перевела взгляд с него на Серина, стоявшего поодаль с остальными маридринцами. – В конце концов, мы теперь одна семья.

Король Итиканы рассмеялся.

– Не все сразу, Сайлас. Не все сразу.

Он повернулся, мягко потянув Лару на мост, и решетка с грохотом опустилась за ними. Ей хватило времени лишь на то, чтобы мимолетно оглянуться на отца. Его лицо абсолютно ничего не выражало, но тут Лара наткнулась взглядом на Серина, и он медленно кивнул, прежде чем скрыться из поля зрения.

Внутри было темно и смутно пахло навозом и потом. Ни один из итиканцев не снял шлема, но Лара все равно чувствовала на себе их пристальные взгляды.

– Добро пожаловать в Итикану, – сказал король… ее муж. – Прошу прощения, но это необходимые меры.

Лара увидела в его руке пузырек. Она могла уклониться. Могла сразить его одним ударом и пробиться сквозь солдат. Но он не должен был знать об этом. Посему, когда король поднес пузырек к ее носу, она просто изобразила удивление, глядя на него широко распахнутыми глазами. Мир закружился и почернел по краям. У Лары подогнулись колени, но чьи-то сильные руки поймали ее прежде, чем она приземлилась на землю. Последнее, что она услышала, перед тем как потерять сознание, это смиренный голос короля:

– И во что я с тобой вляпался?

5. Арен

Арен, тридцать седьмой правитель Итиканы, лежал на спине и разглядывал пятна сажи на крыше казармы. У его левой руки покоился шлем, и, повернув голову, он взглянул на эту чудовищную стальную штуку, которую унаследовал вместе с титулом. Кто бы из предков их ни придумал, он точно был гением и садистом. Гением – потому что эта жестянка вселяла страх в сердца врагов Итиканы. А садистом – потому что носить ее было все равно что сунуть голову в котел, пропахший потными носками.

В поле его зрения возникло веселое лицо сестры-близняшки.

– Бабушка осмотрела ее. Говорит, что она в удивительно хорошей форме, определенно здорова и, вероятно, проживет долгую жизнь, если не случится какой-нибудь трагедии.

Арен моргнул.

– Что, разочарован? – поинтересовалась Анна.

– Вопреки мнению соседних королевств, я не настолько ужасен, чтобы желать смерти невинной девушке. – Он приподнялся на локте и занял сидячее положение на скамье.

– Такой уж и невинной?

– Хочешь сказать, что нет?

Анна скорчила гримасу и покачала головой.

– В лучших традициях Маридрины они подарили тебе прекрасную и выхоленную девицу, прямо-таки фиалочку. Радует глаз, но не более.

Вспоминая, как девушка с дрожью шла по причалу, вцепившись в руку отца, и ужас в ее округлившихся голубых глазах, Арен был склонен согласиться с сестрой. Как бы там ни было, он намеревался держать Лару в изоляции, пока не поймет, что она из себя представляет на самом деле. И кому хранит верность.

– Наши шпионы выяснили о ней что-нибудь еще?

Анна помотала головой.

– Ничего. Похоже, он прятал ее в пустыне, и даже маридринцы не знали ее имени, пока она не покинула красные пески.

– К чему такая секретность?

– Говорят, мол, ради ее защиты. Не все рады нашему союзу с Маридриной, особенно Валькотта.