Читаем Королевский убийца полностью

Еще менее прочной была позиция будущей королевы Кетриккен. Горское происхождение сделало ее чужой при дворе Шести Герцогств. В мирные времена ее бы, вероятно, принимали с большей терпимостью, но двор в Баккипе кипел страстями вместе со всеобщими волнениями в Шести Герцогствах. Красные корабли с Внешних островов опустошали наши берега – чего не происходило уже много лет, – уничтожая гораздо больше, чем забирали с собой. Постоянная угроза набегов и продолжающиеся пытки, которым подвергали людей “перекованные”, потрясли основы Шести Герцогств. Доверие к монархии было утрачено, и Кетриккен оказалась в незавидном положении иностранки и жены нелюбимого наследника.

Внутренние Герцогства начали возмущаться налогами, собираемыми для защиты берегов, которые не имели к ним никакого отношения, и двор Баккипа тоже раскололся на два враждебных лагеря. Прибрежные Герцогства требовали военных кораблей, солдат и эффективных действий в борьбе с пиратами, которые всегда наносили удар там, где их меньше всего ожидали. Выросший на материке, принц Регал надеялся собрать недовольных под свое крыло и улещивал Внутренние Герцогства подарками и социальными льготами. Наследник Верити, убедившись, что Скилла уже недостаточно, чтобы удержать пиратов, занялся постройкой боевых кораблей для защиты Прибрежных Герцогств и уделял мало внимания своей королеве. И надо всем этим скорчился, как огромный паук, король Шрюд, пытаясь удержать власть, разделенную между ним и его сыновьями, и сохранить все в равновесии, не дав Шести Герцогствам распасться.

Я проснулся оттого, что кто-то прикоснулся к моему лбу. Раздраженно заворчав, я мотнул головой. Одеяла были скомканы; я с трудом высвободился и сел, чтобы посмотреть, кто посмел побеспокоить меня. Шут короля Шрюда беспокойно ерзал на стуле рядом со мной. Я дико уставился на него, и он отпрянул от моего взгляда. Беспокойство охватило меня.

Шут должен был быть в Баккипе, рядом с королем, за много миль и дней пути отсюда. Я никогда не слышал, чтобы он оставлял свое место подле короля больше чем на несколько часов ночного отдыха. Его появление здесь не предвещало ничего хорошего. Шут был моим другом – насколько он вообще мог быть чьим-нибудь другом при его странности. Но он всегда приходил ко мне по какой-нибудь причине, и эта причина редко бывала приятной или обыденной.

Он выглядел усталым как никогда прежде. На нем был незнакомый шутовской наряд из зеленых и красных кусочков ткани, а в руках он держал шутовской же скипетр с крысиной головой. Яркая одежда сильно контрастировала с его бесцветной кожей. Из-за нее он казался полупрозрачной свечкой, оплетенной остролистом. Его одежда выглядела более настоящей, чем он сам. Его тонкие светлые волосы струились из-под колпака, как волосы утопленника в море, а танцующие языки пламени очага отражались в его глазах. Я потер мои слипающиеся глаза и откинул волосы со лба. Они были влажными; во сне я вспотел.

– Привет, – с трудом произнес я, – не ожидал увидеть тебя здесь. – Во рту у меня пересохло, язык, казалось, распух. Я болен, вспомнил я. Все было как в тумане.