Читаем Королева умертвий полностью

Говоря по правде, безголовый выглядел кошмарно. Его тело, лишенное крови, было синюшного цвета, очень тощее — ходячий скелет, обтянутый кожей. Жилки проступали на руках и ногах, а из перерубленной шеи торчали похожие на веревки вены.

Лицо было немолодым, с грубыми чертами, а глаза горели злобным темным огнем, который то и дело вспыхивал в глубине зрачков.

— Слушайте меня, ничтожные поклонники ничтожного Сеггера! — провозгласил безголовый. — Я прислан к вам могущественной королевой умертвий. Ее верный служитель, ее властелин и раб, ее возлюбленный и слуга, принц-упырь Тзаттог готов встретиться в бою с любым из вас. И даже если вы отправите в глухие трясины Исхара целое войско, не сомневайтесь: Тзаттог сумеет отстоять достояние королевы умертвий!

— В чем состоит ее послание? — спросил отец настоятель обители.

Молодой рыцарь Эсайас поразился смелости этого пожилого, но все еще крепкого человека. Настоятель держался с ужасным существом спокойно, почти доброжелательно — так, как со всеми, с кем сталкивала его судьба. Таково предназначение адептов Алого ордена — нести свет веры; подобное служение подчас требует от человека огромного мужества.

— Чего желает твоя королева умертвий? — повторил свой вопрос настоятель. — Для чего ты здесь?

Голова в руке страшного посланца разразилась хохотом. Странно было слышать этот мертвый смех — смех, в котором не было дыхания.

— А как ты сам считаешь, глупый человек в красной мантии? — воскликнул тот, кто называл себя Амагером. — Как ты полагаешь, для чего здесь я — жалкий посланник величайшей из королев?

— Очевидно, ты пытаешься запугать нас, — еще более спокойным, ровным тоном проговорил настоятель. — Неужели ради такой пустой и глупой цели следовало устраивать такое грандиозное представление?

— Моя госпожа и госпожа Тзаттога бросает вам вызов, — проговорил Амагер надменно. — Она ныне царствует над Исхаром и скоро придет на ваши земли. Попытайтесь остановить ее!

От всей его фигуры веяло могильным холодом, и дрожь невольно пробегала по телу при виде ожившего мертвеца с отрезанной головой.

— Ты действительно этого хочешь? — спросил настоятель. — Чтобы мы отправились на болота?

— Ты знаешь, чего я по-настоящему хочу! — И посланник королевы умертвий заскрежетал зубами.

Настоятель прошептал несколько слов, и вдруг произошло нечто невероятное: Амагер покачнулся и упал на колени. Голова выпала из его рук и покатилась по земле. Она остановилась у ног настоятеля.

Тот наклонился и поднял ее. Безголовое тело слепо шарило вокруг себя руками, трясло ногами, ворочало шеей — оно пыталось найти голову, но тщетно.

Настоятель поднес голову к своему лицу.

— Кто ты такой на самом деле? — спросил он.

— Амагер… я был… О, мне больно, мне страшно! — тихо проговорила голова. Теперь ее голос звучал совершенно иначе, глухо и испуганно. — Она захватила меня. Королева. У нее… мужское лицо. Она мужчина. Огромный черный мужчина с крыльями. Они выпили из меня кровь. Тот мужчина и королева.

— Кто они такие? — мягко спросил настоятель.

— Они — одно целое, — пролепетала голова.

Глаза ее закатились, углы рта опустились. Существо было мертво. Молитвы настоятеля, обращенные к Сеггеру, освободили несчастную душу от злого заклятия и отправили ее в мир вечного покоя.

— Нужно похоронить тело, — сказал настоятель как ни в чем не бывало. Можно подумать, речь шла о погребении самого обычного мертвеца. — Сделайте это до заката. Мы помолимся об упокоении этой несчастной души.

Эсайасу не давало покоя услышанное от Амагера. Самый образ посланца волновал молодого рыцаря. Судя по внешности и манере изъясняться, при жизни Амагер был достойным человеком, воином. Королева умертвий превратила его в чудовище. Внушила ему отвратительные мысли. А Амагер был солдатом, человеком, привыкшим сражаться за то, во что он верит. Так же, как и сам Эсайас.

Такая жуткая смерть! Такое чудовищное посмертие!

Да кто же она такая — королева умертвий? И кто такой Тзаттог — «ее раб и властелин»? Что означает — «они одно целое»? Неужели такое возможно?

Вечером, когда все дневные дела были окончены и последняя молитва погасла в свете заката, Эсайас со всеми своими недоумениями пришел к настоятелю.

Настоятель встретил молодого рыцаря приветливо и кивнул ему на мягкую скамью. Сам старик восседал в кресле, скамья была установлена таким образом, чтобы сидящий в ней находился ниже настоятеля — как бы у его ног. В этом заключался определенный смысл: ведь любой, кто находится в монастыре, является в своем роде учеником отца настоятеля.

— О чем ты хотел спросить меня, дитя мое? — заговорил настоятель с рыцарем.

Тот вспыхнул — обращение «дитя мое» напомнило ему о матери и ее назойливых заботах.

— Неужели я никогда не избавлюсь от клейма младшего сына?! — воскликнул Эсайас невольно.

Настоятель улыбнулся:

— Не считай это клеймом, и скоро ты поймешь, что избавляться тебе не от чего… Так что тебя беспокоит?

— То создание Тьмы, Амагер… Кем он был?