Читаем Королева пустыни полностью

Лорд Китченер писал: «Если арабская нация помогла Англии в этой войне, которую нам навязали… Англия даст гарантию, что никакая внешняя интервенция в Аравии не произойдет, и окажет арабам всяческую помощь против внешнего насилия или агрессии». Обещание было дано, и Гертруда считала, что должна делать все возможное для его выполнения. Предложения менее достойных политических действий или империалистические намерения на Западе вызывали у нее страстный и величественный гнев:

«Я предлагаю допустить, что благополучие и процветание Ирака не являются несовместимыми с благополучием и процветанием любой другой территории в мире. Полагаю аксиомой, что если мы отмахнемся от вопроса о будущей администрации Ирака, то сделаем это под влиянием каких-то соображений, не имеющих отношения к благополучию самой страны и ее народа, и будем виновны в бесстыдной намеренной бесчестности, еще более отвратительной и презренной из-за наших неоднократных заявлений о бескорыстной озабоченности судьбой местного населения».

Эта ее ярость защитницы была направлена не только на политиков, но и на военных. Вскоре после оккупации Багдада в 1917 году британские войска вошли в контакт с самыми южными из курдских племен. Те тогда восстали против турецких поборов, отчасти в ответ на циничные действия младотурок, отчасти из-за стремления к национальной автономии в области, исторически служившей горячим плавильным котлом противоречивых интересов. Были два курдских племени – хамаванд и сулеймания на гористой границе с Персией к северо-востоку от Багдада и кочевое племя джеф дальше к северу, рассеянное по западному берегу реки Диала. Была и третья курдская область, сосредоточенная вокруг города Киркука, примерно на полпути между Сулейманией и Диалой. Эти племена ответили отказом на турецкое требование джихада против союзников. И действительно, хамаванд приветствовал британскую армию, считая, что англичане станут благожелательными оккупантами важного города Ханикин, к югу от Сулеймании. Главой Ханикина был Мустафа Баджалан.

В описании ужасной судьбы, постигшей Ханикин и курдские племена, гнев Гертруды виден ясно. Также очевидна причина ее презрения к покойному главнокомандующему генералу Моду. Кокс настаивал на важности оккупации армией Ханикина, пусть даже номинальной, для соблюдения британских интересов и влияния. Мод отказал в связи с недостатком войск. Тем временем к городу подходил казачий полк. Русские были союзниками британцев, прибыли с британского согласия, и курды не считали их противниками. Тем не менее чем ближе они подходили, тем больше появлялось сообщений об эксцессах, происходивших в других местах, сеявших панику и отчаяние. Казаки заняли Ханикин в апреле 1917 года, и тут же пошли слухи о том, что они опустошают город, насилуют и грабят. Мустафа Баджалан, отступивший в Сулейманию, умолял прислать хотя бы политического агента, чтобы наблюдать и сдерживать действия русских, но генерал Мод снова отказал. В «Обзоре гражданской администрации Месопотамии» Гертруда пишет: «[Мод] не видел способа действовать в соответствии с опасениями, что трения между союзниками могут порождаться неустранимой разницей в наших методах обращения с местным населением». У казаков обращение оказалось такое, что курды стали предпочитать турецкую оккупацию, как бы тяжела она ни была. Мустафа-паша, глава Ханикина, прибыл в Багдад лично доложить о разорении, убийствах жителей и угоне скота. Кокс в третий раз обратился к военному командованию с просьбой пересмотреть свою позицию. Ему ответили, что «сомневаются в точности сообщений из Ханикина», и отказались создавать сложности между союзниками. Они даже передали жалобу Мустафы-паши русскому командиру, который – неудивительно – ответил, что британское вмешательство было бы ненужным и непрошеным. Как только русские ушли, Ханикин снова заняли турки, захватив головные узлы каналов и перекрыв потоки воды на юг, где она была необходима для посевов. И лишь в декабре британцы смогли выбить оттуда турок. Гертруда писала: «Нигде в Месопотамии не видели мы такого несчастья, какое встретило нас в Ханикине. Русские сняли урожай, турки тщательно подобрали колоски и, уходя, бросили город в совместное владение голоду и болезням».

Услышав, что будет помощь, курды хлынули с гор обратно в город, пораженный голодом и тифом, умирать или поправляться в английских лагерях и госпиталях. Британская армия раздавала запасные пайки и платила наличными за то, что брала сама, но расположения курдов это уже не вернуло. Когда открылась дорога на северо-восток, Персидская дорога, возникла глубокая неприязнь к союзникам, потому что поведение казаков стало очевидным. К тому же деревня, представлявшая собой постоянную угрозу коммуникациям, была разбомблена британскими самолетами. Тем временем русскую армию охватила революция, она вышла из-под контроля союзников и сражаться рядом с ними больше не хотела.