Читаем Королева мести полностью

— Как это?

— Иди в постель, говорю. Довольно и того, что я сам ломаю над этим голову. Немедленно возвращайся и ложись.

Я резко встала и пошла в свою комнату.

* * *

В тот вечер, когда вернулся Сигурд, было холодно, и дверь нашего дома была закрыта. Но мы все равно услышали приближение лошадей. Смех валькирии раздался раньше, чем прозвучал клич Сигурда. Мы все оторвались от своих дел и посмотрели друг на друга. Гуннар отложил арфу, на которой тихонько играл возле очага, и, поправляя неестественно рыжие волосы, бросился к своему почетному месту. Хёгни отложил рог для питья и направился к двери. Мы с матерью замерли на скамье с вышивками в руках. Гуторм играл у наших ног.

Когда Сигурд вошел, я собралась встать и поприветствовать его, но, увидев, что его взгляд не остановился на мне, снова села на место.

— Брат, — крикнул Сигурд, с победной улыбкой обращаясь к Гуннару. — Вот Брунгильда. — Он взял валькирию под руку и подвел к Гуннару. Тот неуверенно поднялся, а Брунгильда, смеясь, склонилась перед ним в поклоне.

Даже в грубой мужской одежде, запачкавшейся в дороге, Брунгильда выглядела прекрасно. Она оказалась высокой, почти такого же роста, как Сигурд. Хотя она и была худой, ее руки и предплечья говорили о хорошей кости и силе. Ее кожа загорела, как у человека, привыкшего к жизни вне дома. На ее смуглом лице блестели, как драгоценные камни, светлые водянисто-голубые глаза. Волосы она не связывала в хвост, как женщины-гаутки, и светлые, местами белые с серебристым отливом пряди свободно падали на плечи и грудь. Босые грязные ступни были длинными и красивой формы. Я обратила внимание, что на ее руке висел сложенный плащ Сигурда.

Мне трудно описать, что я почувствовала, когда увидела Брунгильду, стоявшую рядом с Сигурдом и державшую его плащ. Наверное, я испугалась того, что поняла — меня охватило постыдное, низкое и опасное чувство. Разумеется, я ревновала с тех самых пор, как Сигурд впервые упомянул о Брунгильде. Но теперь я познала ревность во всей ее глубине. Самую ее суть, изведав которую, человек, как бы ни искал света, найдет только мрак. Я почувствовала, что повержена одним присутствием валькирии, и заплакала.

Брунгильда не могла это услышать, потому что я лила слезы беззвучно. Но взгляд ее голубых глаз на мгновение отвлекся от Гуннара и скользнул, нет, не на меня, но в мою сторону. Потом она снова посмотрела на Гуннара.

— Мне рассказывали о тебе много хорошего, — промолвила валькирия и улыбнулась чарующей улыбкой.

Гуннар, который до этого безмолвствовал, теперь стал смешно двигать губами, пытаясь ответить, но не успел он этого сделать, как Брунгильда рассмеялась. Сначала это насторожило Гуннара, потом выражение его лица изменилось, и он тоже стал хохотать. Спустя пару мгновений он уже стонал от смеха вместе с Сигурдом. Но Брунгильда внезапно замолчала и повернулась в мою сторону. Улыбка еще играла на ее губах, но глаза были холодными.

— Меня зовут Гудрун, — с трудом выдавила я хриплым от волнения голосом, поднявшись.

Она кивнула мне, но, когда снова посмотрела на меня, на лице ее не осталось и тени улыбки, а взгляд был жестким. Я же не находила в себе силы, чтобы противостоять ей, и мне стало страшно.

К счастью, тут поднялась мать и поклонилась со словами:

— Я — Кримхильда.

Брунгильда поколебалась мгновение, потом медленно наклонила голову в сторону матери. Затем она повернулась к Хёгни, который по-прежнему оставался у двери.

Ему удалось пробормотать свое имя, но всем стало понятно, что он тоже лишился дара речи от ее красоты, как и все остальные.

Гуторм, тихонько игравший со своей деревянной миской, почувствовал взгляд Брунгильды, который она бросила на мальчика после Хёгни. Он тоже глянул на нее, ринулся ко мне и всем телом прижался к моей ноге. Я ждала, пока кто-нибудь не представит его, но никто не промолвил ни слова. Как будто под испытующим взглядом валькирии все стали стыдиться Гуторма. Мы наблюдали за тем, как она смотрит на мальчика широко раскрытыми изумленными глазами, и молчание стало неловким. Вдруг Брунгильда отвернулась от него и воскликнула:

— Ну вот, я увидела вас всех. Теперь давайте есть!

Мы не привыкли к подобной дерзости, и Хёгни обменялся удивленным взглядом с матерью. Но Гуннар откинулся и от души расхохотался.

* * *

Мы не были уверены в том, что Сигурд с Брунгильдой вернутся этим вечером, поэтому мать не звала слуг, да и сейчас никто не догадался этого сделать. Так что мы сами занялись приготовлением ужина, да так быстро, будто пищи требовал сам Воден. Пока Хёгни и Гуннар собирали стол, мать металась из стороны в сторону, принося еду и кувшины с медом. Я пыталась освободиться от хватки Гуторма, но мне пришлось вместе с ним, ползущим за мной на четвереньках, отправиться за чашей для омовения и полотенцем.

Когда все было готово, Гуннар повернулся к Сигурду и сказал: