Читаем Король Шломо полностью

– Ещё как! Хуже, чем рана от камня со стены! Всю ночь рука горела и ныла. Я её нянчил, как ребёнка, не мог найти, куда положить, чтобы уснуть. Едва рассвело, прибежал лекарь Овадья, осмотрел меня и говорит: «Раз живой, значит, уже не умрёшь. А руку лечить теперь поздно, жди, когда само пройдёт». – «Да какой же из меня воин, если копьё в руке держать не могу!» – «Лежи, – говорит, – я скажу Иоаву, чтобы назначил тебя в охрану стана». «Само» так и не прошло, – со вздохом закончил Шимон.

– Ты только не рассказывай про это королю Шломо, если он вдруг сюда придёт, – посоветовал Худой.

– Ведь Наама, его жена, умерла от укуса скорпиона.

– Вот придёт к тебе посоветоваться наш мудрец-король, – рассмеялся Молодой, – так ты уж с ним поосторожней насчёт жуков и скорпионов.

В этот момент к Шимону подошёл человек, судя по рваному халату, такой же нищий, как трое остальных. Волосы у него были цвета отожжённой глины, поэтому его прозвали Рыжим. Он был чем-то взволнован и, не поздоровавшись ни с кем, наклонился к уху Шимона. Тот выслушал молча, помрачнел.

– Я тебя предупредил, – сказал Рыжий и, волоча ногу, пошёл в город.

– Что он тебе сказал? – спросил Молодой. – Что Шушана-рыбница выдаёт замуж дочку, и мы до отвала наедимся на свадьбе?

Нищие захохотали.

Шимон подлил каждому вина.

– Всё-то ты знаешь! – улыбнулся он Молодому.

– Слышали? – спросил Худой. – Три дня назад на базаре охранники поймали людей пророка Ахии из Шило, когда те договаривались поджечь капища язычников на горе Покоя вместе с домами жён нашего короля.

– Это уже не в первый раз, – сказал Молодой. – Вы же знаете, объявилось новое братство – «Блюстители веры». Бная бен-Иояда даже расставил охрану на горе Покоя. А теперь ищут главного «блюстителя», Эйкера. Помните, он жил здесь и очищал всем одежду от зимней плесени?

– И чего ему не хватало! – удивился Рыжий.

– На базаре ещё потешались, – вспомнил Молодой. – «Вот те и на! “Блюстителей веры” возглавляет сын шлюхи Азувы!»

– А он и маленький был такой, – заметил Шимон. – Спал на крыше и чуть что, вызывал городскую стражу. Из-за него Азува и Ренат даже перестали водить к себе мужчин.

– Просто постарели, – предположил Худой. Остальные рассмеялись.

Над камнями, на которых сидели нищие, нависли ветви старой смоковницы. По всему стволу она заросла мелкими бесцветными ягодами и казалась поросшей мхом. У ягод не было ни вкуса, ни запаха, ими пренебрегали даже птицы, с осени среди корявых веток застряли, не долетев до земли, сухие перепончатые листья. Но крона старой смоковницы оставалась густой, и круглый год прохожие могли отдыхать в её тени.

Шимон не сказал своим приятелям, зачем приходил к нему Рыжий.

В это утро Эйкера и его «блюстителей» видели на Ивусейском холме, где он говорил городским бродягам, что зарежет короля Шломо и других «развратников», а заодно и нищего солдата-калеку в Овечьих воротах за то, что тот донёс Бнае бен-Иояде о приходе его, Эйкера, в Ерушалаим.

– Откуда ты знаешь, что донёс Розовый Шимон? – спросил кто-то из бродяг.

– У меня в городской страже тоже есть свои люди! – хихикнул Эйкер и повторил: – Розового Шимона я сам зарежу.

– Что с тобой, Шимон? – спросил Худой.

– Говорят, когда печалится лицо, добреет сердце, – отшутился Шимон и напомнил, указывая на незнакомца, – перед его приходом мы рассуждали о счастливых людях.

– Я думаю, счастливая жизнь у богатого, – оживился Худой.

«Счастливых людей я встречал много, – думал, слушая их, король Шломо. – Понимающих, что они счастливы – единицы».

Лунный свет пронизал крону смоковницы над ними, и песок Иудейской пустыни сверкнул в бороде Худого.

– Жить в своём доме и каждый день есть хлеба сколько пожелаешь – вот это, наверное, счастье! – размечтался Худой.

– И забота! – подхватил Шимон. – Мне рассказывал пекарь Моше – мудрый человек был! – как он возненавидел свой труд, потому что должен оставить всё, что накопил, беспутному сыну. Он говорил так: «Иной человек трудится и много, и с умом, копит богатство. А зачем? Как вышел он голым из утробы матери, так и уйдёт, ничего не взяв с собой. Какая же польза ему от того, что он трудился!»

– Я думаю, твой пекарь жил, как в раю, – упорствовал Худой.

– Рай, он для бедных. у богатого, если он здоров, и так всё есть, – поправил Молодой. – Зачем ему рай?

– Наверное, самый счастливый среди смертных – наш король Шломо, – сказал Худой. – Говорят, он самый богатый человек на земле.

– И самый мудрый, – вставил Шимон.

– И жён у него, говорят, вот столько! – развёл руки Молодой. – Эх, мог бы я прокормить столько жён, я тоже завёл бы себе, знаете сколько… – он задумался, сколько жён завёл бы, но так и не придумал.

«Говорят, – размышлял Шломо, – и про богатства, и про тысячу моих жён… А счастливый человек, наверное, тот, кто с радостью начинает каждый день, легко засыпает вечером и крепко спит до утра».

– Тебе хватило бы этого для счастья? – спросил Храм.

– Нет, – ответил ему Шломо не сразу. – Но я хотел бы так пожить.

Шимон повернулся к незнакомцу: