Когда арамеям удавалось поймать удалившихся от стана иврим, они приводили их связанными под стену города, где были вырыты неглубокие ямы для приговорённых к смертной казни, и сажали туда пленных. Со сторожевых башен на сидящих в ямах сбрасывали каменные жернова, после чего разможжённые головы отсекали и бросали голодным псам. Увидив это, иврим в ярости атаковали Хамат-Цову и попадали под прицельный огонь лучников.

Бная бен-Иояда пообещал выложить дорогу, по которой въедут в город его колесницы, телами царя Резона, его приближённых и всех арамейских командиров.

Но осада грозила затянуться до начала сезона дождей, а тогда тому, кто оставался в поле, станет намного хуже. Бная бен-Иояда ходил злой, от короля Шломо поступали одни и те же приказы: атаковать бунтовщиков и молить Бога о победе.

Положение разрешилось неожиданно и для бунтовщиков, и для иврим. Во время очередной атаки, когда филистимский таран колотил в стену Хамат-Цовы, факел на шесте сторожевой башни упал в огромный чан с маслом, расколол его, и горящее масло растеклось по стене. Загорелась башня, тут же занялась соседняя, огненный ручей полился вниз, заполыхали ворота, солдат, оборонявших городскую стену, охватила паника, они спрыгивали на землю и бежали в город, крича, что бог иврим дал им огненные стрелы.

Бная бен-Иояда сам повёл бойцов в атаку, за ним сквозь дым в Хамат-Цову устремились филистимские колесницы.

Началось избиение населения и грабёж сокровищницы капища.

В Ерушалаим отправили донесение о победе, повозки с добычей, стада овец и колонну рабов. Шломо ответил приказом отстроить город, укрепить его и, пройдя дальше на север, установить там постоянный пост иврим, наподобие тех, что построили для своих купцов египтяне вдоль Дороги бога Гора. Бная бен-Иояда исполнил королевский приказ, и через несколько лет вокруг нового поста выросло поселение, которое назвали Тодмор.

К Бнае бен-Иояде подвели взятого в плен царя Резона. Командующий прорычал:

– Ты почему взбунтовался и пошёл войной на иврим?!

Царь Резон ответил:

– Иври, я не хуже тебя знаю, что мир лучше войны, ибо в мирное время сыновья хоронят отцов, а во время войны, наоборот, отцы хоронят детей. Но таков был совет оракула бога Ану, а у нас ещё никто не осмелился его ослушаться.

Глава 24

Король Шломо возвращался в Ерушалаим в Четвёртом месяце. Трудно было поверить, что совсем недавно эта земля провожала армию пышной зимней зеленью, а обе стороны дороги украшали сиреневые и алые цветы ракофот[26], перепончатые лопухи и высокие хвощи, из-за которых были едва видны ушастые головы овец обозного стада. Теперь холмы вокруг города покрылись чертополохом и жёсткими комками земли, под которыми жили худые и нервные скорпионы.

Глядя на дорогу, уходившую под железные ободья колёс, король Шломо вспомнил, как он на берегу моря наблюдал за слугами, готовившими его колесницу в обратный путь, в Ерушалаим. Они купали красавцев-коней и долго чистили прибрежным песком сбрую. Солнце стояло высоко, рассыпав по глади воды золотые блики, которые достигали морского дна.

День возвращения Шломо в Ерушалаим совпал со смертью первосвященника Цадока. Тот не болел, не мучился, умер во сне, и все поняли: Господь взял праведника к себе.

Цадоку, как и пророку Натану, исполнилось семьдесят три года. Оба они учили детей короля Давида Закону. Став взрослым и получив власть, Шломо не раз беседовал с первосвященником Цадоком то на совете в Доме леса ливанского, то в Храме, то в Школе Мудрости. Шломо ценил учёность первосвященника, его дар увидеть, понять и объяснить другим то, мимо чего остальные и сам Шломо проходили, не замечая. Цадоку дано было распознавать Божью волю в каждой букве Закона.

На следующий день после того как Цадока похоронили в погребальной пещере на Масличной горе и начался тридцатидневный траур, во дворе дома его старшего сына Азарии собрались король с приближёнными, пророк Натан с сыновьями, коэны и левиты, свободные от службы в Храме, и шейхи племён-соседей.

Уже были разосланы вестники по всей Эрец-Исраэль. Всюду, где они появлялись, слышались плач и причитания, но иврим знали, что сразу после дней траура, прежде всего, будут выкуплены пленные иврим, попавшие в рабство. Для выкупа разрешалось использовать все пожертвования, собранные в Храме, а если их не хватит, то в первую очередь необходимо вызволить из плена женщин. Затем по случаю смерти первосвященника будут помилованы все осуждённые, кроме «уводящих с пути» – тех, кто подстрекал народ к идолопоклонству. Они были единственными преступниками, к которым запрещалось проявлять сострадание. И наконец, после смерти первосвященника откроют города-убежища, чтобы те, кто в них скрывался – иногда годами – безбоязненно возвратились домой. Таких городов было шесть: три по одну сторону Иорадана и три по другую. Кроме них у левитов были в Эрец-Исраэль ещё сорок два маленьких поселения-убежища. Их тоже должны будут открыть.

Шломо усадили между Азарией и пророком Натаном. Пока Азария выслушивал соболезнования гостей, старый Натан тихо разговаривал с королём Шломо.