Читаем Король просторов полностью

Настроение команды было не самым худшим, хотя от пленниц, подаренных им Раписом, остались одни лишь воспоминания, и притом старательно скрываемые… Капитан пришел в неописуемую ярость, когда стало ясно, сколь разумны были принципы, которых он придерживался, и сколь глупо было пытаться от них отступать. Женщин набралось чуть меньше сорока; из-за самых молодых и красивых началась драка. Дошло до поножовщины, нескольких матросов ранили, а двое погибли. Боцману и гвардейцам — помощникам Раписа, еще из старой команды, — пришлось пустить в ход палки и бичи, чтобы снова навести порядок. Пленницам перерезали горло и вышвырнули за борт. Так закончились матросские забавы.

Раздраженный Рапис с неохотой поддался на уговоры Эхадена, позволив оставить еще на какое-то время на корабле таинственную одноглазую пленницу. В конце концов он согласился, но пообещал, что если только увидит девушку «где-нибудь на корабле», то прикажет тут же выкинуть ее в море. «Помни! — приказал он. — Держи ее на поводке, у себя; я не желаю больше ничего слышать ни о каких животных на борту». На том и порешили.

Была ночь. Эхаден проверил вахтенных на палубе и вернулся в каюту. Ридарета проснулась. В слабом свете покачивающегося фонаря она смотрела, как он расстегивает пояс, снимает камзол, а потом сбрасывает сапоги и стягивает штаны. Наконец он остался в одной рубашке.

— Я не сплю, — сказала девушка.

— Вижу.

Он присел рядом с ней на постель, задумчиво глядя в пол.

— Скоро осень, — сказал он. — Пора решать, что дальше.

— Что будет осенью? А, штормы…

— Штормы, — подтвердил Эхаден. — Пора бурь. Осенью никто не плавает по морям. У «Морского Змея» есть несколько укромных мест. Команда сойдет на берег, будет тратить заработанное серебро. На борту останутся несколько матросов и еще кто-нибудь. Может быть, я, может быть, он… Но ты точно не останешься. Придумай что-нибудь. Должен быть кто-нибудь, кто за тебя заплатит. Я не могу больше тебя защищать.

— Может, сбежим? — предложила она.

Он покачал головой.

— Кажется, ты уже однажды пробовала? — с мрачной иронией спросил он. Я потерял целое состояние, заплатив тому матросу лишь за то, чтобы он не слишком тебя стерег. И что? В лесу случая не представилось, а на пляже…

— Тогда на пляже мне почти удалось, — возразила девушка.

— Почти.

— Ты его боишься, — заметила она.

— Я не знаю никого, кто бы его не боялся. Бесстрашный Демон. Это не обычное военное прозвище. Этот человек и в самом деле стал демоном. Я уже почти не в состоянии с ним разговаривать. С каждым месяцем, с каждой неделей все хуже и хуже. Может, дело в том камне, Гееркото. Не знаю. Он тебя не узнал. — Эхаден развел руками и беспомощно покачал головой. — Не узнал… — повторил он.

— Я лишилась глаза, — тихо напомнила девушка.

Он все еще качал головой.

— Ридарета, он тебя не узнал. Не узнал лица единственной женщины, которую любил, за всю свою жизнь. Понимаешь? Смотри, — он показал на собственное лицо, — я на нее похож, даже теперь, после стольких лет. Да или нет? И ты на меня похожа, очень похожа. Он этого не заметил.

— Мама рассказывала…

Эхаден не слушал.

— Он одел тебя в платье, заставил пройтись… А до этого видел тебя обнаженной. У тебя ее рост, ее фигура, такие же волосы… — говорил он словно сам с собой. — Ты выглядишь точно так же, как выглядела она лет пятнадцать назад. Ведь я видел ее с детства, мы всегда были вместе… когда ей было десять лет — и шестнадцать, как тебе сейчас… Не спорь со мной, — добавил он, хотя девушка молчала. — Если чье-то лицо и запомнилось мне на всю жизнь, то это лицо моей собственной сестры… Впрочем, что ты можешь об этом знать… — Он махнул рукой.

Ридарета молчала.

— А от него у тебя подбородок и рот, — добавил Эхаден. — Этого он тоже не заметил.

— Скажи ему, — тихо, но решительно попросила она.

— Нет! — резко возразил он. — Ты не знаешь, о чем говоришь, я уже пытался тебе это… Он тебя убьет, попросту убьет! Он не владеет собой, пойми! Он по-настоящему любит своих моряков, и что? Мне еще раз тебе рассказать, что он вчера приказал сделать с тем глуповатым матросиком?

Девушка покачала головой. Матроса протащили под килем. За мелкий, очень мелкий проступок. Он умер.