Читаем Король-паук полностью

Были святые-воины: святой Адриан, покровитель пеших, святая Барбара — покровительница артиллеристов. Брат Жан припомнил ту пушку, треснувшую при выстреле, — шрам остался до сих пор. В Дофине с пушками ничего подобного никогда не случалось.

Брат Жан тщетно искал взглядом святого Иуду, покровителя отчаявшихся и потерпевших поражение. Людовик может быть осторожен и терпелив, но он никогда не признает, что дело проиграно.

Один знак его огорчил. В Дофине был город под названием Эмбрюн, туда совершали паломничество страждущие. Над боковой дверью местного собора имелась фреска Богоматери, которой приписывали чудесный дар исцеления. Шляпу Людовика украшало изображение этой мадонны. Глядя на дофина, брат Жан не решался спросить о его самочувствии, но тот, казалось, прочёл немой вопрос на лице монаха.

— Со мной всё в порядке, брат Жан. Ничего особенного не произошло с тех пор, как я здесь. Правда, часто болит голова, вы видите, я даже ношу изображение Святой Девы Эмбрюнской.

Брат Жан надеялся, что его не заподозрили в неискренности. Но после пяти лет разлуки было бы странно ожидать от человека полной откровенности при первой же встрече.

Внезапно Людовик обрушил на него град вопросов:

— Ничего не скрывайте, мне всё надо знать с самого начала. Что сказал Карл? Каково отношение совета к моему союзу с Савойей? Почему когда я предложил свои превосходные пушки, чтобы выбить англичан из Гиени, мою помощь отвергли с таким презрением? Почему послали вас, а не епископа Мейзе? Зачем вы привезли с собой госпожу де Салиньяк? Мне никогда не нравилась эта женщина. Поддерживают ли гробницу Маргариты в хорошем состоянии? Я отправлял вам деньги на то, чтобы отслужить мессы. Вы им сообщили об этом?

— Не так быстро, монсеньор! На мессу за упокой души Маргариты мне не нужно было денег. Да, я сказал им. Как и всегда, впрочем. А деньги я истратил на строительство госпиталя для ветеранов. Что касается союза, король ещё не принял решения...

— Это не новость.

— А в совете мнения разделились.

— А вот это новость! Кто против и кто за?

— Говоря в общем, высшая знать против.

— Ну, когда речь идёт о единстве, эти всегда против. А кто за?

— Жак Кер и Ксенкуань.

— Так, у торговцев мозгов больше, — довольно улыбнулся Людовик. Теперь он знал то, что хотел знать.

Франции не удастся воспрепятствовать союзу, коль скоро совет так решительно раскололся: французская политика немыслима без мощной материальной поддержки Жака Кера и Ксенкуаня. Этих двух зубров торговли, равных которым не было за всю историю христианского мира. Условия кардиналу Савойскому он поставит жёсткие: скажем, двести тысяч золотых крон.

— Я плохой дипломат, монсеньор, — беспомощно выговорил брат Жан. — Вы появились так неожиданно, что я и с мыслями собраться не успел. И сразу столько вопросов... И вправду лучше бы послали епископа Мейзе.

Теперь Людовику стало ясно, что, направь они епископа Мейзе, это означало бы бесповоротный отказ от союза, а вслед за ним явилась бы армия, чтобы подкрепить этот отказ. Однако французские войска хоть и одерживали победы в последние годы затянувшейся войны с англичанами, но были, безусловно, слишком заняты этими победами, чтобы выступить против дофина в его отдалённой провинции. Чего Карл и высшая знать не могли добиться силой, то должен был сделать брат Жан, используя узы дружбы. Хитрый ход, подумал Людовик, хитрый и гнусный.

— Разве вам не велели лестью и уговорами заставить меня отказаться от моего замысла? А если это не получится, то и пригрозить?

— Нет, нет, только не угрожать. Никто на свете не посмел бы предлагать мне это, — брат Жан извлёк из рукава рясы кошелёк из зелёного бархата на серебристом шнурке, вроде тех, в какие укладывают драгоценности ювелиры, — но члены совета просили меня передать вам это в знак дружбы и уважения, меня просили также остаться с вами на какое-то время — о, вы представляете всё в таком свете, что полученные мной указания выглядят совсем иначе! — и попробовать убедить вас, что союз Савойи и Дофине будет означать сосредоточение сил у южных провинций Франции и потому он противоречит интересам королевства, трон которого вам предстоит унаследовать.

Добрый человек, подумалось Людовику, любит меня и пытается честно служить Франции.

— Этот союз будет не угрожать Франции, а наоборот, защищать её, — сказал дофин, открывая кошелёк. В нём лежала красивая золотая цепь с нагрудным крестом, украшенным большим бриллиантом вроде тех, какие он носил как принц-регент Дофине. Один из титулов Людовика звучал так: имперский наместник Священной Римской империи, частью которой номинально являлось Дофине. Разумеется, в отсутствие императора он был настолько независим, насколько это позволяло его мужество, ум и искусство дипломата.

На Людовика произвели впечатление и дорогой подарок, и явное стремление совета договориться. Впрочем, прикинув, во сколько раз дешевле содержания армии обошлась им цепь, он решил, что не стоит переоценивать щедрость советников Карла. Побрякушка в качестве взятки, старый друг — всё это в залог доброго отношения. Что дальше?