Читаем Король моих мыслей полностью

– Что случилось, милая? – тихо, с сочувствием поинтересовалась я. Присела рядом, обняла девушку за плечи. Она была примерной ученицей, занималась прилежно, относилась ко всем тепло, помогала младшим с заданиями. Добрая и отзывчивая леди. Что же стряслось?

– Ира, ты неважно выглядишь. Давай ты сейчас умоешься, и всё же покажешься лекарям…

– Я не могу к лекарям! – сорвалась на крик всегда тихая леди, а у меня в голове сложился пазл.

– Ира, ты что… В положении? – поражённо спросила я. Рыдания стали мне ответом.

– Ты только не говори никому. Он не виноват, и я не хотела, так получилось. Он хороший, это моя вина, и я… Ох, Лира, что теперь со мной будет? – Ира плакала у меня на плече, я гладила её по волосам, понимая, что никакие слова и утешения не помогут.

Я опустила щиты и теперь слушала печальную историю. Ирина полюбила одного из кадетов. Судя по всему, он души в девушке не чаял, окружал вниманием. Нашёл лаз в ограде, и, когда выдавалась возможность, навещал любимую. Поцелуи, объятия. Однажды они, прячась от холода, нашли пустую хозяйственную постройку.

Как всё вышло, Ира и сама не знала, она была ослеплена чувствами и ни о чём в тот момент не думала. Ей просто было хорошо. Когда случилась задержка, забеспокоилась, а теперь и вовсе никаких сомнений не осталось.

Вот только у её кадета есть официальная невеста, за которую сговорились его родители. По воспоминаниям Ирины любимый отзывался о той леди очень холодно. И сама Ирина не так давно получила из дома указания. Её женихом станет партнёр отца по делам, мужчина лет сорока. Он девушке никогда не казался привлекательным, а теперь, когда она в положении, и вовсе выйдет скандал.

Возможно, чтобы скрыть неприятность, отец и уговорит партнёра взять её в жёны, за огромное приданое. Но бастарда тот мужчина любить не будет и никогда не признает, не такой он человек.

Сейчас Ирина больше всего боялась, что у её кадета могут быть неприятности, или что он на горячую голову наворотит дел. О своих подозрениях она ему сразу сказала, о чём сейчас жалела.

Натворили они дел, сломанные жизни, несчастные люди. Мне стало до боли жаль Ирину. Мы с ней не были близки, но её характер, готовность помогать я уважала, мы тепло общались за рукоделием или когда сидели рядом на занятиях. Что же делать? А что я могу?

Решение пришло как-то само собой.

– Погоди, я сейчас. Вот, держи платочек, я принесу тебе воды.

Оставив леди, я направилась в комнату, быстро написала пару строк на листе бумаги и, прихватив стакан и кувшин с водой, вышла в коридор. Записку отдала охраннику, попросив отдать Александру, а воду унесла Ирине. Она уже справилась со слезами и умывалась у раковин.

– Спасибо. Знаешь, мне полегчало от того, что я тебе рассказала. Только не говори никому, ладно? Я хочу закончить институт, осталось не так много времени, я справлюсь. А летом уже нельзя будет ничего поправить, и я смогу родить ребёнка любимого. Пусть дальше всю жизнь придётся прожить с чужим человеком, но у меня будет хоть эта радость.

Ирина всхлипнула, но взяла себя в руки, через силу улыбнулась и пошла в комнату, одеваться к завтраку.

На следующий день с утра в комнату постучалась леди Виктория и предупредила, чтобы я была готова сразу после завтрака. Саня решила, что речь о дополнительных занятиях по самообороне и только фыркнула, не собираюсь ли я становиться наёмницей с таким выбором предметов. Я отшутилась и на всякий случай оделась тепло.

Из здания меня выводили чёрным ходом. Леди Виктория заказала для себя карету и сделала вид, что едет в столицу по делам Института. Стоило карете остановиться на повороте за углом ограды, почти вплотную к чёрному ходу, куда тайно вывели меня, как сменщик Артемия распахнул дверь, заглянул внутрь, помог мне подняться, захлопнул дверь за моей спиной, а сам занял место рядом с кучером. Леди Виктория, сидящая спиной по ходу кареты, ободряюще улыбнулась.

Я была растеряна и уже не чувствовала, что поступаю верно. Своей затеей я могла отвлечь Александра от важных дел, подвести нескольких людей разом. Я не была уверена, что имею право на такое прошение. И потом, если за Институтом, мной и Александром действительно следят, я могла выдать нашу с ним связь.

Всю дорогу я сидела, как на иголках. Я не приближалась к дверям и не отодвигала шторки на окнах из боязни, что меня кто-нибудь увидит, а потому не знала, где мы проезжали.

Леди Виктория говорила о незначительных вещах, и мне не стоило труда поддерживать беседу. В карете было тепло, я даже сняла шапку и расстегнула верхние пуговицы. Всё дело в ящиках с горячим углём, которые прятали под сиденьями в холода.

Наконец, мы остановились. Кто-то стукнул в переднюю стену кареты, леди Виктория так же, стуком, ответила. Не перекрикиваться же с кучером, в самом деле! А так нам сообщили, что мы приехали, но просили пока не выходить.

Через какое-то время дверь распахнулась, и охранник подал мне руку.