Читаем Король (ЛП) полностью

– Простая мигрень. – Он сделал большой глоток из бутылки. – Вау, как же хорошо.

Но открывавшийся перед ним вид был лучше.

– Что это?

– Кока-кола. – Трэз замер, ожидая второго приступа, и осознал, что она спрашивала не о напитке.

– Мигрень – это головная боль. Ничего страшного.

Ну, не считая того факта, что она длилась двенадцать часов, отчего ему казалось, что он умирает.

Ее красивые глаза сузились.

– Если нет повода для беспокойств, тогда почему твой брат так встревожен?

– Ну, он всегда такой. Истеричка. – Закрыв глаза, Трэз сделал еще один глотооооок. И еще. – Божественный напиток, воистину.

– Я не думала, что он такой. Но ты, разумеется, знаешь его лучше.

Селена замешкалась, и ему захотелось, чтобы ее хоть немного интересовала его полностью обнаженная грудь: он не был самовлюбленным, но обычно женщины смотрели на него, не в силах отвести взгляда.

– Не волнуйся, с ним все будет в порядке, – пробормотал он. – Как и со мной.

– Но ты провел здесь весь день... с тех пор, как вернулся домой прошлой ночью.

Он было собрался испытать истинное раздражение на себя, когда задумался... минутку.

– Откуда ты знаешь?

Она отвела взгляд, и он быстро принял сидячее положение.

– Твой брат сказал что-то об этом внизу.

Весьма сомнительно. айЭм редко болтал с людьми без веской причины.

Значит, она искала его. Верно?

Трэз смежил веки.

– Эм, ты можешь сесть? сюда... мне сложно смотреть на тебя снизу вверх.

Лжец.

– О, ну конечно.

Как миииииило.

Когда она опустилась на кровать и поправила мантию, Трэз осознал, что пользуется возможностью, но, да ладно вам. Несколько часов назад он достаточно времени провел ничком на плитке в обнимку с унитазом.

– Ты уверен, что тебе не нужен целитель? – спросила Селена. Ее взгляд гипнотизировал так, что он просто наблюдал, как она моргает, ее длинные ресницы порхают вверх-вниз. – И будь честен в этот раз.

О, он хотел выдать ей правду, вот уж точно. Но незачем вести себя как придурок.

– Просто головная боль, которая затянулась. Честно. Я страдаю ими всю свою жизнь... у брата такого нет, но, слышал, что отец тоже мучился этим. Совсем не веселое дело, но ничего страшного.

– Твой отец отошел в мир иной?

Лицо Трэза застыло, чтобы не выражать эмоций.

– Он все еще живет и здравствует, но он мертв для меня.

– Но почему?

– Длинная история.

– И..?

– Ничего. Она слишком длинная и запутанная.

– У тебя есть другие планы на это вечер? – было сказано с вызовом.

– Предлагаешь мне свою компанию?

Она опустила взгляд на руки.

– Эта... длинная история о твоих родителях. Поэтому у тебя есть фамилия?

Откуда она узнала...?

Трэз начал улыбаться, и хорошо, что она прятала свои глаза, иначе увидела бы его белоснежные тридцать два.

Кое-кто действительно наводил о нем справки... и это ли не интересно?

А что до фамилии?

– Я придумал ее. Я работаю в человеческом мире, и мне нужно прикрытие.

– В какой сфере деятельности?

Трэз нахмурился, представляя внутренний дизайн клуба... а потом – дизайн уборной, в которой он устраивал траходром так много раз?

– Ничего особенного.

– Тогда почему ты занимаешься этим?

Он сделал последний большой глоток Колы и потом уставился в пространство.

– Все должны чем-то заниматься.

Боже, он на самом деле не хотел углубляться в эту сторону своей жизни... настолько, что если ей придется уйти потому, что разговор зайдет в тупик, то окей, не вопрос: перед глазами вспышкой пронеслись сцены секса с бесконечным потоком человеческих женщин, они стирали Селену, так, что он даже перестал ощущать ее запах.

Для Теней физическая форма была продолжением души... реальность, которая казалась самоочевидной, но, в действительности, в мире с'Хисбэ все было более запутанно. Ключевая мысль: то, что ты делаешь со своим телом, как к нему относишься и заботишься о нем... или пренебрегаешь... все это напрямую транслируется на твою сущность. И так как секс был самым естественным и священным действием физической оболочки, к нему никогда не относились легкомысленно, и определенно не занимались им с грязными, мерзкими людишками... особенно, бледнокожими.

Для Теней бледная кожа означала болезненность.

Но рамки не ограничивались хомо сапиенсами. Занятия любовью были сведены до ритуала на Территории. Секс между супругами или половинками, как их называли, происходил строго по расписанию, в мраморных коридорах обменивались официальными документами, получалось согласие сторон, выдавалась серия предписанных директив. И когда все достигали единодушия? Акт ни в коем случае не происходил при свете дня, и никогда, ни при каких условиях без ритуального омовения. Также событие объявлялось на весь мир, специальный плакат вешали над спальней, вежливое напоминание о том, что в комнату запрещено входить до тех пор, пока один или оба участвующих не выйдут... исключение – только в случае пожара или артериального кровотечения.

Плюсы во всех границах? Когда две половинки трахались, это растягивалось на пару дней.

О, кстати, никакой мастурбации. Это приравнивалось к бесполезной растрате общественно полезного семени.