Читаем Корни огня полностью

Прорвавшаяся же часть абаров развернулась и ударила в тыл строю, увязшему в жесточайшей рубке. А сквозь образовавшийся пролом в стене щитов, навстречу спешащей на подмогу дружине прославленного в тысяче схваток дукса, неслись отборные всадники абарского войска, до поры до времени ждавшей своего часа в арьергарде передового отряда.

Юный Дагоберт обхватил голову руками. Он видел, как быстро краснеет от пролитой крови зеленый луг, недавно служивший выпасом общинного стада. Известные доблестью и отвагой астурийцы вовсе не желали стать легкой добычей и потому атаковали и контратаковали с яростным напором, горя одним желанием — уничтожить врага. Но абары теснили их все больше и больше, сжимая в тисках, с плотоядным рычанием сокрушая всякого, кто еще мог двигаться, с радостным криком вонзая острия клинков в живую плоть. Многие их воины падали, сраженные мечами, копьями и стрелами, но раны, похоже, доставляли им не больше заботы, чем сорванцу сбитые коленки. Абары вставали с земли и продолжали рубиться с тем же ожесточением.

Вот столкнулись в яростной рубке комисы герцога Астурийского и предводитель абаров со свой дружиной. И Дагоберт воочию видел, как разваливаются под ударами вражеских мечей крепчайшие щиты отважных комисов, как рвутся, подобно шелковой ткани, пронзенные насквозь надежнейшие доспехи константинопольской работы. Все ближе и ближе к отчаянно сражающемуся дуксу оскаленные, точно волчьи пасти, лица абаров.

И тут вдруг картина резко смещается: быстро приближается земля, и мощная струя пламени бьет в гущу абарских воинов, заставляя отхлынуть. Но лишь на краткий миг. Крыша из щитов смыкается над головами порождений неведомой бездны. А из щелей между щитами уходящим в небо дождем мчатся иззубренные стрелы с тонкими, похожими на рыбьи кости, наконечниками.

— Иглы тифу! — слышится в голове кесаря голос отца, в котором звучит ужас. Дагоберт сам не ведает, откуда ему известно, что тифу — растение, которого нет в этом мире. Оно живет на его родине, и никто не в силах рассказать, чем, по сути, оно является. Подобная игла не способна пробить чешуйчатую броню драконьей шкуры, но, застряв в ней, пускает ростки, малюсенькие споры, разрастающиеся с такой скоростью, что всего за сутки дракон умирает в страшнейших муках, становясь питательным компостом для ядовитых зарослей тифу. Дагоберт видит, точнее, ощущает, как мчится прочь, набирая высоту, его бесстрашный отец, как, воспользовавшись моментом, пришпоривают коней и ускользают с поля боя дукс Астурийский и остатки его личной гвардии.

«Они идут за мной, — стучит в висках повелителя франков. — И очень скоро будут здесь».

Двери зала открываются, — на пороге, склонив голову, стоит майордом в военном облачении. За его спиной видны снаряженные, как в бой, комисы.

— Мой государь!..

— Я велю трубить сбор войска! — не слушая его, перебивает юный кесарь.

Бастиан оглянулся. Вокруг никого не было, да и кто станет заглядывать в убогую каморку под лестницей? Обитателям резиденции папского легата такое уж точно не пришло бы в голову. Одни еще ночью умчались разыскивать беглеца, другие, едва прослышав о намерении Дагоберта отправить войско против абаров, собирали вещи. В ближайшие дни особняк должен был опустеть.

Кардинал Бассотури намеревался сопровождать юного кесаря в военном походе. Не то чтобы он жаждал очутиться на поле боя, но вместе с известием о согласии кесаря начать боевые действия пришло и другое: что оно якобы вызвано явлением образа безвременно усопшего батюшки молодого властителя, пообещавшего франкам победу. А такой расклад — уже дело Церкви. Тут хочешь — не хочешь, придется ехать.

— Я на месте, — сообщил Бастиан.

— Сенсационное сообщение, — хмыкнул Лис. — Ладно, давай по делу. Ты разузнал, что здесь нашли гвардейцы кардинала?

— Мало что. Тайник был оборудован внутри топчана, в нем хранился тот самый мешочек с камнями, немного золота, узелок с одеждой зажиточного горожанина. И все, собственно.

— Не густо. Меня в описи изъятого смущает пункт «немного золота». Его реально было немного или немного для кардинала Бассотури? Или его немного осталось после того, как сыскари выписали себе внезапную премию за удачную находку?

— Я видел, как люди кардинала выходили из каморки. Вряд ли они успели разделить добычу между собой. А так, судя по виду мешочка, в нем лежало монет двадцать, не больше.