Читаем Корни блицкрига полностью

Сомнительно, чтобы любая из союзнических армий, либо советская или польская армии смогли бы продемонстрировать такое тактическое мастерство, какое демонстрировалось на дивизионных маневрах 1926 года. На американского наблюдателя также произвело благоприятное впечатление физическая подготовка солдат. Германская армия регулярно практиковала длительные марши, поскольку передвижение пешим порядком все еще было стандартным методом перемещения пехотных частей в 20-е годы. На маневрах 1926 года пехота осуществляла длительные ночные и дневные марши. Некоторые батальоны перед вводом в бой прошли до 45 километров. Американский атташе отметил, что немецкая пехота после этих маршей не продемонстрировала отсутствия «бодрости духа».{935}

Маневры 1926 года продемонстрировала, что Рейхсвер успешно отучился от траншейного менталитета Первой мировой войны и начал совершенствовать технику ведения маневренной войны с организацией взаимодействия родов войск. Рейхсвер продолжал организовывать многодивизионные маневры, в которых участвовала большая часть армии, каждый год вплоть до 30-х годов. Фактически, осенние групповые маневры были высшей точкой года боевой подготовки для всей армии. Когда нацисты пришли к власти, а Рейхсвер был преобразован в Вермахт, проведение дивизионных и групповых маневров лишь усилилось.

Отчеты штаба армии 20-х годов показывают, что командование Рейхсвера было в целом довольно уровнем боевой подготовки частей и тактикой маневренной войны. И даже в этом случае после каждых маневров вносились какие-либо изменения. В 1927 году Третья кавалерийская дивизия после своих дивизионных маневров сообщила в штаб-квартиру армии следующее: «ведение боевых действий без танков является устаревшим. Система управления частями, действующими с танками, которая преподается в военно-учебных заведениях, является неудовлетворительной.»{936} Третья кавалерийская дивизия отмечала, что использование танковых макетов сдерживалось из-за их слабой проходимости при движении по пересеченной местности. Дивизия рекомендовала использовать в быстроходные полугусеничники Ганомаг в качестве шасси для танковых макетов, поскольку они были единственными машинами, способными передвигаться по пересеченной местности со скоростью, достаточной для участия в кавалерийских маневрах. Третья кавалерийская дивизия также рекомендовала создать больше полигонов для подготовки бронеавтомобильных частей — и все это рекомендации рода войск, который лишь за несколько месяцев до этого отказался от использования пики.{937} Потребовалось несколько лет, прежде чем кавалерия наконец-то изменила свою реакционную сущность.

Генерал Рейнхардт, командующий II группой, отметил в 1927 году, что маневры этого года продемонстрировали, что войска быстро усвоили важность маневрирования, но что офицеры нуждались в большем техническом опыте.{938} В 1927 году армейское командование потребовало, чтобы II группа включила в свои маневры действия моторизованного пехотного полка во взаимодействии с кавалерийской дивизией. После маневров Рейнхардт рекомендовал частям организовывать длительные автомобильные марши, а также советовал обеспечить моторизованные войска машинами повышенной проходимости.{939}

Масштабные маневры конца 20-х, начала 30-х демонстрируют тенденции в сторону улучшения вооружения и повышения моторизации армии.{940} В групповых маневрах Рейхсвер делал акцент на обучении подвижности, наступательной тактике, маневру и действиям на окружение противника. Улучшалась работа автомобильных частей и их оснащение. Американский военный атташе, комментируя маневры 1930 года, сообщал, что немецкие машины были мощными, а подразделения грузовых автомобилей и мотоциклов проявили себя очень хорошо.{941} Последние групповые маневры Веймарской республики, состоявшиеся в 1932 году, представляли собой проверку новой организации пехотной и кавалерийской дивизий. Одним из главных изменений было создание моторизованного разведывательного батальона в качестве штатного подразделения дивизии. Новый разведывательный батальон был сбалансированным по своему составу подразделением, состоящим из моторизованного штаба, взвода связи, бронеавтомомбильного взвода, противотанкового взвода, пулеметной и велосипедной рот и кавалерийского эскадрона.{942}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное