Лиза собралась перевернуть страницу, чтобы показать кролика из «Тайной жизни домашних животных» (тоже с крестом на лбу), когда Виталик вдруг вырвался из захвата Славы и бросился бежать вглубь класса. Случайный взмах руки – тетрадь и розовый пенал с Принцессой Пони на крышке полетели вниз. Пенал раскрылся: карандаши и ручки покатились по полу. Коричневая от половой краски подошва отпечаталась прямо в центре раскрывшейся тетради по русскому – на домашней работе от двенадцатого сентября.

– Аккуратней можно?

Вопрос Лизы прозвучал скорее как просьба, чем как упрек. И тут же, к ее облегчению, утонул в общем гаме. Виталику не обязательно было это слышать. Лиза сказала только для того, чтобы не выглядеть лохушкой в глазах Кати. Но Виталик услышал.

– Иди в жопу, Бобер, – тут же отозвался он.

Кровь прилила к лицу. Лиза присела на корточки и молча стала собирать вещи. Она даже не подумала ответить на оскорбление грубостью. Виталик мог и ударить.

Это все из-за зубов! Огромных уродливых резцов! Из-за них она выглядит то ли кроликом, то ли бобром. Из-за них ее дразнят с первого класса. Папа обещал, что, когда голова подрастет, зубы не будут казаться такими крупными. Голова подросла, но подросли и зубы. Сотни раз по пути из школы домой ей хотелось повыбивать проклятые резцы подобранным с дороги камнем.

– Катюш, ты не видела, куда стерка закатилась? – спросила Лиза подругу, не отрывая взгляд от пола.

В ответ донесся приглушенный смех. Лиза подняла глаза. Катя зажала рот ладонью и отвернулась.

Сначала Лизе показалось, что Катя смеется над чем-то другим. Наверное, что-то еще случилось после того, как ее вещи оказались на полу. Она обвела взглядом класс, но не заметила никаких перемен. Виталик забыл о ней и снова сцепился со Славой. Учительницы по-прежнему не было. Фадеева продолжала комментировать фотографии. Или, может быть, Катя вдруг вспомнила какой-то забавный случай? Или ей просто смешинка попала в рот. Как Сереже. Он ведь тоже иногда ни с того ни с сего смеется. Было бы здорово найти еще какое-то объяснение Катиному смеху. Но Лиза не смогла. Она собрала свои вещи, пересела на свободную предпоследнюю парту и там разрыдалась. Никто из одноклассников этого не заметил.

5

Высадив у школы дочь, Игорь сменил радиостанцию и выкрутил громкость приемника на три четверти. Приглушенная болтовня ведущего сменилась на гитарные рифы и надрывный голос Арбениной.

Нога утопила педаль акселератора в пол. Из приоткрытого окна в салон ворвался бодрящий холодный ветер. И хотя на улице была не весна, а осень, и давно уже не тридцать первая, Игорь подпевал с большим воодушевлением.

Эмоциональный подъем после выезда из дома он заметил давно. Сначала казалось, что это из-за квартиры. Что неприятные воспоминания, связанные со съемной однушкой, впечатались в подсознание. Но перепады настроения сохранились и после переезда в дом.

На работе все шло ровно. У шестерых из семи его пациентов наблюдалась выраженная положительная динамика. Особенно Игорь был рад за Дубцову – двадцатилетнюю наркоманку. Из-за разрушенной амфетамином печени возможности медикаментозного воздействия были ограничены. Без преувеличения можно было сказать, что Игорь лечил ее словом.

Леша Шпак, усталый и счастливый, как лишившийся девственности подросток, пришел на работу на час позже положенного.

– Господа, ночью у меня родился сын, – сообщил он с порога ординаторской. – В шесть вечера жду вас всех в «Пингвине». Во избежание новогодних недоразумений белые халаты и рабочие проблемы прошу оставлять перед дверью.

– Про недоразумения мог бы и промолчать, – отреагировал Ситников.

На Новый год пьяный Ситников чуть не подрался с Перовым из-за отсутствия нужных нейролептиков на складе. Игорь успел пообещать Шпаку, что придет, прежде чем позвонила Марина и напомнила, что собирается вечером постричься. Лиза пойдет с ней, и кто-то должен побыть с Сережей. Предложение перенести визит в парикмахерскую на другое время было встречено многочисленными упреками и стенаниями.

– Ладно. К четырем я буду, – уступил Игорь, глядя на скривившего физиономию Шпака.

«Она просит до тех пор, пока не добивается своего, и уверенно превращает меня в тряпку, – подумал Игорь. – И утренний подъем настроения, после выхода из дома, корнями уходит в эти бесконечные бытовые одолжения».

Это был правдоподобный, но ложный вывод.

6

И все равно перед уходом в парикмахерскую жена наградила Игоря укоризненным взглядом. Он отказался вести Сережу на прогулку.

– Если хочет, пусть погуляет во дворе, – сказал он.

– Ты ни разу не гулял с ним с мая месяца, – упрекнула его Марина.

На этот раз она предусмотрительно воздержалась от дальнейшей интерпретации желаний Игоря и его поступков. Пустые нападки. Он не стеснялся сына. Просто любопытствующие и сочувствующие взгляды прохожих действовали на нервы. Особенно сейчас.