К концу 1780-х гг. работорговые суда пересекали Атлантику тысячами, предоставляя миллионы пленников на плантации Нового Света и помогая создать новую сильную атлантическую экономику капитализма. Внезапно в 1788-1789 гг. их всех отозвали домой. Моряки обвиняли в этом аболиционистов, которые считали происходящее на этих судах нравственно непростительным и требовали обнародовать в портах Англии и Америки — в Лондоне, Ливерпуле, Бристоле, Бостоне, Нью-Йорке и Филадельфии случаи насилия, которые на них творились. Противники работорговли развернули агитацию и интенсивную кампанию, чтобы открыть глаза читающей публике на работорговые суда и вывести эти корабли, которые долго существовали за границами гражданского сознания, на яркий свет и общественный суд, который, как они надеялись, должен проходить под новым политическим контролем [468].

Познакомить свободных граждан с жизнью рабов можно было разными путями — с помощью брошюр, выступлений, лекций и даже с помощью поэзии. Однако самым сильным методом воздействия был визуальный. Аболиционисты распространяли гравюры с изображением работоргового судна, и, как оказалось, именно эти изображения стали наиболее эффективным средством пропаганды, которую когда-либо могло вести социальное движение. Самыми известными из них, вплоть до сегодняшнего дня, стали гравюры с изображением судна «Брукс», изданные Уильямом Элфордом — главой Плимутского общества за отмену работорговли в ноябре 1788 г. Эта гравюра дополнялась и переиздавалась по всей Атлантике в последующие годы, и действительно, в ней со всей яркостью была отражена жестокость атлантической работорговли и борьба против нее в XVIII и XIX вв. Томас Кларксон пояснил в своей истории движения за отмену работорговли, что эти изображения произвели «мгновенное впечатление ужаса на всех, кто их видел». Это дало зрителям «гораздо более точную картину ужасов транспортировки африканцев, чем они думали, книга способствовала тому, что публика приняла нашу сторону» [469].

Распространение изображений корабля «Брукс» было частью большой стратегии, которая ставила целью просветить, взволновать и возмутить людей в Великобритании и Америке, где работорговля еще продолжалась. В 1787 г. в Манчестере радикал Томас Купер объяснил: «Каждый человек осуждает работорговлю вообще; но необходимо демонстрировать отдельные примеры чудовищности этой торговли, чтобы те, кто просто желает блага делу в целом, мог перейти к активным действиям». Для этого знания о работорговле должны быть конкретными, фактическими, раскрывающими истории людей. Их не нужно преувеличивать, необходимо просто «показывать бедствия, которые терпят миллионы существ», а также насилие, которое были «санкционировано законом, а алчность и насилие претворили в жизнь». Он также добавил, что «это особое страдание, с сопутствующими обстоятельствами, не может оставить равнодушным, не взволновать, не вызвать сострадание» и не заставить людей действовать. Купер ясно сформулировал принципы, которые много лет будут успешно отстаивать аболиционисты [470].

Корабль «Брукс» представил в графическом виде бедствия и чудовищность работорговли полнее, чем все остальное. Результатом кампании, которую вели аболиционисты, стало широкое распространение изображений этого работоргового судна как средоточия насилия, жестокости, ужасных условий и чудовищной смерти. Они показали на страшных конкретных деталях, что работорговый корабль был местом, где господствовала дикость, и такой корабль превращался в огромный, технологически сложный инструмент пыток. Общественному мнению продемонстрировали, что судно, которое перевозило миллионы африканцев в рабство, несло и нечто другое: семена собственного разрушения... [471]

Почему «Брукс»?

Путь «Брукса» к позору начался с простого примечания, которое было написано капитаном королевского флота Парри. Его отправили в Ливерпуль, чтобы измерить тоннаж и внутренние размеры нескольких работорговых судов. Он записал: «Корабль “Брукс”, 297 тонн водоизмещения, имеет несколько различных помещений для негров площадью 4178 квадратных футов, в одной части — 5 футов и 6 дюймов в длину, 18 дюймов в ширину — помещаются все люди, которые там находились (609 человек). Другая половина составляла 5 футов в длину и 13 дюймов в ширину или по 6 футов и 10 дюймов на каждого человеку на борту». Парри осмотрел 26 судов и подробно измерил 9 из них. Три из этих девяти были крупнее «Брукса», а пять мельче. Когда он разделил площадь каждого судна в квадратных футах на число рабов, привезенных в последнем рейсе, «Брукс», как оказалось, занял второе место с конца по метражу, приходящемуся на каждого невольника. Во всех других отношениях числа более или менее совпадали [472].