Доктор Т. Обри подтвердил слова капитана, подняв проблему на более высокий уровень обобщения. С точки зрения врача на работорговом судне он рассказал, что плохое обращение с невольниками часто приводило к отказу от пищи. Как только они прекращали есть, «они теряли аппетит и заболевали, частично из-за голода, а частично от горя». Еще более показательным было заявление о том, что, как только они принимали свое сопротивление близко к сердцу, «никакое искусство врача не могло им помочь; они не будут есть, потому что хотят скорее умереть, чем быть больными». Он описал различные сильные средства, которые использовали, чтобы заставить людей принимать пищу. Но все это, по его мнению, бесполезно, если человек решил отказаться от хлеба насущного. Как и Кеттль, Обри объяснил, что голодовка была тактикой, используемой в борьбе, которая бушевала на борту каждого работоргового судна [428].

Голодовка на борту «Верного Джорджа», как вспоминал Силас Толд, привела непосредственно к восстанию, а после его подавления к массовому самоубийству. Процесс сопротивления также шел и в обратном направлении, поскольку голодовки часто следовали за подавлением бунта. После того, как пленники поднялись на борт одного из судов в 1721 г., «около восьмидесяти из них» были убиты или утоплены. Большинство из тех, кто выжил, как писал капитан Уильям Снелгрейв, «становились настолько упрямыми, что некоторые из них голодали до смерти, упрямо отказываясь от хлеба насущного». После восстания на неназванном судне на реке Бонни в 1781 г. трое из раненых зачинщиков «приняли решение голодать до смерти». Им угрожали, избивали, но «никакое устрашение не дало эффекта, и они не съели ни куска хлеба и от этого умерли». Аналогично на борту «Осы» в 1783 г. произошло два восстания. После первого, во время которого невольницы схватили капитана и попытались выбросить его за борт, 12 человек умерло от ран и отказа от еды. После второго, еще большего взрыва 55 африканцев умерли, «глотая соленую воду огорчения и разочарования, от ушибов и голода» [429].

Прыжки за борт

Возможно, еще более драматичной формой сопротивления, чем голодовка, были прыжки за борт. Некоторые надеялись таким образом спастись, пока корабль стоял в африканском порту, в то время как другие предпочитали захлебнуться, но не стать рабами на далеких плантациях Нового Света. Этот вид сопротивления был широко распространен и вызывал столь же широкий страх у работорговцев. Торговцы предупреждали капитанов об этом в своих наставлениях, формальных и неофициальных. Капитаны, в свою очередь, следили, чтобы вокруг их судов были развешены сети. Они также приковывали пленников цепями всякий раз, когда они выходили на главную палубу, и в то же время ставили бдительную охрану. Когда невольнику действительно удавалось оказаться за бортом, капитаны срочно посылали спасательные экспедиции на лодках, чтобы поймать и вернуть их на борт.

У африканских женщин была большая свобода передвижения по судну, чем у мужчин, таким образом они могли играть ведущую роль в этом виде сопротивления. В 1714 г. четыре женщины, одна из которых была «на большом сроке беременности», выскочили за борт корабля «Флорида», отплывавшего из Старого Калабара. Как заметили люди на борту, они «удивили нас, насколько хорошо они умели плавать». Команда немедленно отправилась за ними, но поймала только беременную женщину, потому что она «не могла двигаться так же хорошо, как остальные». В Аномабо на Золотом Берегу в 1732 г. капитан Джеймс Хогг посреди ночи обнаружил, что шесть женщин выскочили за борт, и только активное вмешательство команды воспрепятствовало тому, чтобы остальные не последовали за ними. Такое спасение было опасно даже для опытных пловцов, какими были многие невольники, происходившие из прибрежных областей. Любого, кого вытаскивали из воды, — и больше всего тех, кто выпрыгнул сам, — ожидало серьезное наказание, в некоторых случаях смерть (как средство устрашения для других) после возвращения на борт судна. Даже если бы беглецам удалось уплыть, слишком велика была вероятность того, что их поймают африканские каперы и снова вернут на невольничьи корабли. Наконец, многие прибрежные воды кишели акулами. Капитан Хью Крау вспоминал двух женщин народа игбо, которые вместе выпрыгнули за борт, но были немедленно разорваны акулами [430].