Читаем Корабль рабов полностью

Ньютон не мог заставить себя ни изложить полную историю террора на рабском судне читателям своей брошюры «Мысли об африканской работорговле», ни рассказать о нем в отчете специальному комитету палаты общин, где он давал показания. Но он рассказал все в подробностях в частном письме аболиционисту Ричарду Филипсу в июле 1788 г. Он пояснил, что говорил о капитане, с которым он плавал, Ричарде Джексоне, владельце ада на борту «Браунлоу» в 1748-1749 гг. Ньютон «часто слышал о его жестокостях от него самого». (Стоит обратить внимание на слово «часто» и на особую гордость за это.) После неудавшегося восстания Джексон приговорил непослушных рабов к смерти, затем выбрал им разные способы казни. Первую группу «он связал и стал разрубать топором — сначала ноги ниже колена, потом до бедра; то же самое он делал с руками — сначала до локтя и затем до плеч, так что тело превращалось в обрубок, в конце он отрубал им головы. Пока он продолжал эту операцию, он бросал окровавленные части тел в невольников, которые были прикованы цепью на главной палубе».

Так как этого ему показалось мало, капитан Джексон решил наказать другую группу иначе. «Он завязал верхнюю часть их голов веревками, так чтобы оставалась возможность их стягивать рычагом: от поворота рычага веревка натягивалась, пока он не добивался того, что глаза рабов вылезали из орбит. Когда он насытил себя их мучениями, он отрубил им головы».

Неясно, слышал ли Ньютон просто об этих наказаниях, или сам их видел, или даже, возможно, участвовал в них. Личные воспоминания громче, чем звуки истории. Ньютон, возможно, описывал определенный случай на борту «Браунлоу», где было подавлено восстание рабов и они были подвержены дикому наказанию. Безопасность сильнее человечности. Если Ньютон был вовлечен в эту ужасную практику — а скорее всего, он должен был в этом участвовать, и, возможно, даже, как помощник капитана, был палачом, — это был не единственный случай, когда ему было удобно перепутать то, что он делал, с тем, о чем он мог слышать и знать. В своих «Мыслях об африканской работорговле» Ньютон писал, что «видел» использование тисков, «ужасное приспособление, которое с помощью неумолимого винта может нанести невыносимое мучение». Это было в узкотехническом смысле правдой: Ньютон «видел» тиски в действии, потому что сам он использовал их — ни больше и ни меньше. Ньютон писал Мэри, что он был «абсолютным властителем в моем маленьком государстве (за исключением жизни и смерти)». Но история Ньютона о капитане Джексоне ясно давала понять, что «иметь свой собственный ад» означало, что жизнь и смерть исключены не были.

Ньютон развивал теорию о том, почему работорговле были присущи насилие, жестокость и террор. Он объяснил, что большинство «гвинейских» капитанов, но не все, были жестокими или, как он выразился на христианском языке, «бессердечными» в той степени, которая будет непонятна для тех, кто не имел никакого опыта в такой торговле. Он писал: «Дух жестокости завладевает теми (хотя, как я наблюдал, бывают исключения), кто осуществляет власть на борту африканского невольничьего судна, от капитана до низших чинов. Это — дух торговли, который, как отравленный воздух, настолько заразен, что немногие могут избежать его». Насилие и страдание были столь распространенными на работорговых судах, что установление дисциплины и контроля за человеческим «грузом» имело тенденцию непосредственно «зачеркивать совесть, искоренять жалость и милосердие и превращать сердце в сталь, стойкую ко всякой чувствительности». Работорговля, таким образом, порождала и воспроизводила как среди офицеров, так и среди членов команды черствое и суровое моральное бесчувствие.