Читаем Копье и Лавр полностью

А вот и знаменитый флот Орифии. Неподалеку от гавани, ряд за рядом, стояли на якоре свирепые триремы. Не такие массивные и оснащенные, как суда империи, но более быстрые и маневренные. Вдоль берега сновали рыбацкие лодки, и белокожие мужи и женщины тянули из воды тяжелые сети. Несколько крупных торговых судов обогнали посольский корабль Хеменидов и вошли в гавань.

Они проплыли мимо двух сторожевых башен, выстроенных прямо на морских скалах. Дозорные подали на берег сигнал огнем. Тамриз подумала, что алые паруса Хеменидов наверняка еще памятны в этих краях, и прием ее ждет поначалу холодный. Но принцесса ничуть не боялась. С нею были ее воля, ее ум и наставления верного слуги. Иной помощи ей, дочери величайшего из людей, и не требовалось.

Когда она сошла на пристань, ее уже ждали.

***

— Верно ли я понял тебя, гостья? — нахмурился Фрасимах Аттал. — Ты желаешь учиться в Стратегиконе?

На террасе в доме архонта накрыли легкий стол: виноградные листья с мясом молодого барашка и спелые сливы. Принцесса Хеменид удобно устроилась на трапезном ложе. Накидка из черного шелка прикрывала легкий походный доспех.

Вначале Аттал предложил вести беседу на языке империи — когда-то он учил его по долгу службы. Но гостья любезно настояла на ладдийской речи и даже приняла обращение на «ты». Стоило признать, на чужом языке говорила она неплохо, хоть в плавном бархатном говоре и слышался шорох песков Востока.

— Ты понял верно, почтенный Аттал, — улыбнулась Тамриз. — Искусство орифийских женщин в войне и смерти заинтриговало меня. Я хочу перенять мудрость твоего народа.

— Позволь сказать от сердца, о благородная, но это необычная просьба. Учитывая нашу общую историю.

Капитан Ио негромко хмыкнула. Командир Фаланги отказалась сесть за стол и стояла у ограды террасы, скрестив руки на груди.

— Ладда и Хемениды живут в мире уже три поколения. Обмен опытом и искусством укрепит нашу дружбу. Одно мое слово, и богатства империи потекут в вашу гавань подобно реке.

— Положим. Но в чем твой интерес, о принцесса?

— У моей империи много врагов. Нашим мужам войны пригодятся знания, что я привезу отсюда.

— Много врагов, — фыркнула Ио. — Так бывает, когда топчешь чужую свободу и отнимаешь дочерей от родных, чтобы они ублажали тиранов!

— Капитан! — в голосе Аттала грянул гнев.

— Скажи, что я вру, Фрасимах, или не кричи понапрасну. Ну как, принцесса, говорю я неправду?

Тамриз пристально взглянула на Ио. Правдивая, смелая женщина. Но как она смеет перебивать своего господина — непостижимо!

— Детям плодородных пажитей легко винить в жестокости народ, которому выпало жить в суровой и скудной пустыне. Но мудро ли, о капитан, судить коршуна за то, что он не щиплет траву подобно лошади? — примирительно улыбнулась Тамриз.

— Складно сказано, — Ио усмехнулась. — Но и лошадь не обязана пускать коршуна в загон к жеребятам. Пока мое слово что-то значит, я не дам Хемениду войти в Стратегикон.

Архонт Фрасимах сцепил руки и прижал к губам серебряный перстень на безымянном пальце. Этот визит тревожил его. Принцесса уверенно выдвигала требования. Едва добившись аудиенции архонта, она отпустила домой свой корабль с экипажем, явно убежденная в успехе задуманного.

Опытному политику виделось в происходящем что-то грозное и опасное для любимого полиса. Не было только уверенности, что будет опаснее: пойти гостье навстречу или же отказать?

Но Фрасимах Аттал не был малодушен. Решение он принял прежде, чем капля влаги скатилась со спелой сливы.

— Сожалею, о благородная, но я обязан чтить законы моего полиса. Капитан Ио — свободный гражданин с правами, что не мной определены. И она вправе сама решать, кого принимать в Стратегикон.

Тамриз надкусила сладкую сливу, чтобы скрыть улыбку. Беседа напоминала ей игру в тавлеи с достойным противником. И благодаря Дарафаллу у нее был в запасе ход, который побьет их царя.

— Ты верно сказал о законах, достойный Аттал. Взываю к закону священной гестии! — Тамриз повысила голос и отчеканила последнее слово.

Как поставить фигуру на победную клетку.

На террасе повисла мертвая тишина. Архонт Аттал и капитан Ио застыли, застигнутые врасплох. Гестия — священный обычай гостеприимства, известный только между ладдийцами. Никто не обсуждал его с чужаками и не открывал иноземцам. Откуда же он известен принцессе из жестокой пустыни?

Фрасимах нашел в себе силы прервать молчание.

— Закон гестии давно уже отжил свое, и не упразднен лишь затем…

— О, не лукавь со мною, честный Аттал! — воскликнула Тамриз. — Мне прекрасно известно, что закон гестии свят в глазах ваших богов. Всякий гость имеет право на одну просьбу. Отказав мне, ты оскорбишь бессмертных и навлечешь беду на свой полис.

— И ты говоришь о лукавстве! — гневно вскричала Ио. — Ты же не веришь ни в наших богов, ни в наши обычаи!

— Положим. Но в них веришь ты, и, полагаю, верит почтенный Аттал.

Тамриз откинулась на ложе и аккуратно взяла пальцами еще кусочек сливы.

Архонт и капитан переглянулись. Многое было сказано в тот миг, хоть ни один не произнес ни слова.