Читаем Копье и кровь полностью

В стене, в полутора метрах от пола, вспыхнул желтый кружок размером с денарий. Дымка пропала… Как и стена? Крис шагнул вперед, протянул руку, и его пальцы наткнулись на твердый камень. Разумеется, стена осталась на месте, только стала прозрачной. Крис подошел еще ближе к ней и окинул взглядом довольно широкий коридор, который отделяла от него невидимая сейчас толща камня. В отличие от других коридоров подгорной обители, в этом было людно. Очень людно. Файтеры в серых, принявших цвет здешних камней комбинезонах, стояли чуть ли не впритык друг к другу. Судя по лицам, тут находилась не только двадцать третья, но и двадцать четвертая вигия – Габлер разглядел Спартака, Рика и еще пяток знакомых из этого подразделения, включая вигиона двадцать четвертой. Тот что-то втолковывал Андреасу Сколе, а Скола только хмуро кивал. За их спинами столбом возвышался Пекка Йокела, оправдывая свое прозвище. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Расуль Сагдиев. Ивар Хильде – Молчун – стоял плечом к плечу с Адамом Сиреной и левой рукой теребил собственный нос. Слева от Криса, у перегораживающей коридор стены, работали двумя тяжелыми излучателями Портос – его Габлер узнал по фигуре – и кто-то еще. Эта работа результата не приносила. А буквально в метре от Криса подпирал плечом прозрачную стену Гамлет Мхитарян. Расположение файтеров было просто вопиющим с точки зрения безопасности. Все это скопление не составляло никакого труда превратить в кровавый фарш десятком брошенных гранат. Но беллизонские жрецы уготовили файтерам иную долю…

Крис переместился к желтому кружку и шагнул сквозь стену. Первым увидел его Гамлет Мхитарян. От неожиданности носатый файтер дернулся назад, и черные выпуклые глаза Гранаты стали еще больше, едва умещаясь в глазницах.

– Салвэ, Гамлет, – негромко сказал Крис. И тут же повысил голос, обводя взглядом бывших коллег по Стафлу: – Салвэ, файтеры! Надеюсь, вы меня узнали. Я Кристиан Габлер. В прошлом году служил в двадцать третьей.

Шипение буравящих стену излучателей смолкло, и все головы повернулись к нему. Габлер заметил, как недобро прищурился Андреас Скола, и торопливо продолжил:

– Я отказался сотрудничать с грэндами, потому что они не выполнили свое обещание, данное беллизонским жрецам. А обещали они предоставить Нова-Марсу независимость. И слово свое не сдержали. Но это не значит, что я сотрудничаю со жрецами. Я просто укрываюсь здесь от грэндов, потому что пошел против них, и они намерены расправиться со мной.

Крис хорошо продумал свою речь. Главное – говорить коротко и убедительно, не поливать водой, а вбивать гвозди. Пусть даже не каждый гвоздь будет абсолютной правдой. Никто пока не двигался с места, и все слушали его. Однако выражение лиц обоих вигионов Габлеру не нравилось. И еще он краем глаза следил за стоящим ближе всех к нему Мхитаряном, хотя и не думал, что Граната бросится на него.

– Вот что я вам скажу, парни. Если вы продолжите лезть вперед, жрецы уничтожат вас. Под вами провалится пол, – Крис для убедительности притопнул ногой, – и вы полетите в пропасть. И таких участков здесь много. И самое главное, парни: там, внизу, – Габлер ткнул пальцем в пол, – бушует огонь, и вы сгорите. Без единого шанса на возвращение к жизни. Понимаете? Без единого шанса! И комбезы не помогут! Я уже не раз имел дело с этими жрецами и заявляю со всей ответственностью: они способны на такое, что вам и во сне не приснится. Они очень сильны, и лучше их не трогать. Тем более что они хорошо подготовились и отобьют любую атаку. Я уговорил их командира, и он дал мне возможность пообщаться с вами… Чтобы убедить вас уйти отсюда. Если вы не уйдете, то очень скоро все будете там. – Крис вновь указал пальцем в пол. – Мистер Скола, ты ведь меня хорошо знаешь. Я не желаю вашей смерти! Уходите!

Несколько секунд прошли в тишине и при всеобщей неподвижности. А потом Андреас Скола расправил плечи, чуть приподнял ствол излучателя в направлении Криса и заговорил:

– Видать, Габлер, ты уже забыл, что такое приказ? Ты хоть подумал своей головой, что ты предлагаешь и, главное, кому? Отступать предлагаешь? Да тебя или обработали по полной, или же я тебя все-таки знаю плоховато. Значица, так, Габлер: языком своим молоть ты, я вижу, научился, но оставь-ка свои страшилки для сивилов…