Читаем Копье и кровь полностью

…Идти вслед за маони пришлось минут десять. До лифта, кабина которого направилась вниз, а не вверх. Минут через семь после того, как они зашагали по новому коридору, Крис увидел кое-что знакомое – исходящий паром квадратный бассейн в глубокой нише. Такой же он видел, когда впервые попал в горный храм и услышал угрожающий голос Триединого. То бишь Анизателлы. Но бассейн был не тот: не вздымались вокруг него каменные фаллосы, и стояла в полукруглом углублении на другой стороне, по центру, двухметровая статуя из черного мрамора на невысоком цилиндическом постаменте. Это был широкоплечий длинноволосый мужчина с резкими чертами лица, крупным носом, широко расставленными глазами и волнистой, ровно подстриженной густой бородой. На беллизонца он не очень походил, хотя в этом могло быть виновато весьма тусклое освещение и клубы пара. Зато одежда мужчины не вызывала сомнений – уж чего-чего, а файтерских комбинезонов Габлер и навидался, и наносился! Разве что под ключицей у мужчины не было круглой эмблемы Стафла – золотой птицы с воздетыми параболой крыльями. Орла-аквилы, всюду сопровождавшего бога Юпитера. И вместо прыгунцов – легких ботинок до середины голени – мужчина был обут в нечто наподобие римских калиг с хорошо различимыми полосами в виде сетки на ступнях.

– Кто это такой, даллиа Ваке? – остановившись, спросил Габлер.

Идущая впереди маони обернулась:

– Я не даллиа Ваке. Я – Ваке. Это Осирнихор.

– И кем он был?

– Одним из военачальников Атлантиса.

«Это у них память предков», – подумал Крис и зашагал дальше.

Они прошли по коридору еще метров пятьдесят, прежде чем Ваке остановилась.

– Подожди, – сказал она и нырнула в стену.

И Габлер в очередной раз не понял, как здешние обитатели определяют, где именно находятся весьма специфические «двери». Он принялся осматривать стену, но никаких указателей не обнаружил. Из камня возникла рука, поманила его – и Крис шагнул вперед, привычно зажмурившись.

Помещение, в котором он оказался, не отличалось особенной роскошью. Скорее, наоборот – зеленый диван, с лежащей на нем плоской, зеленой же подушечкой, у стены слева, длинный стол вдоль стены справа, да высокий стул возле него. И никаких «окон»-экранов. Одинокий тивишник напротив входа, чуть ли не под потолком, полка над столом, без видимого порядка заставленная разнообразными коробочками, ящичками, шкатулочками, ларцами… – других названий таких предметов Крис припомнить не смог. Столешница контрастировала с загруженной полкой – там стояла одинокая тарелка. Пустая. Ну, и с краю, у дальней стены, лежала на столе какая-то штукенция, похожая то ли на развороченное птичье гнездо, то ли на деталь штурмера, сбитого ракетой. Кстати, в этой дальней стене была самая настоящая и самая обыкновенная дверь. Чуть приоткрытая. С изогнутой черной ручкой.

А вот к числу необыкновенного в комнате можно было отнести возвышающуюся за широким загнутым диванным подлокотником – дальним от входа – круглую каменную колонну, желтовато-белую, с черными прожилками и хаотично расположенными пятнами. Диаметром она была с полметра, а высотой метра три. Верх колонны представлял собой что-то вроде чаши, и лежал в этой чаше дымчатый череп, похожий на человеческий. Насколько мог определить Крис, он был сделан из горного хрусталя – кварца. Глазницы черепа были направлены на невидимый вход. А на широком сиденье дивана сидела даллиа Анизателла. Ее пепельного цвета одежду ниже колен, с поясом, можно было, наверное, назвать халатом. Серебристые туфли без каблуков очень смахивали на обувь Гелисинийры. Выглядела Низа ничуть не хуже, чем в тот вечер в Александрии, когда Крис впервые увидел ее. Никто, глядя на беллизонку, не догадался бы, что она была убита, а потом, после возвращения в пятый слой фии, ее терзали палатинские специалисты. Сердце Габлера, как и прежде, сжалось, но это было уже чувство иного рода. «Сестра» – так хотел бы он называть эту беллизонскую жрицу.

Обернувшись, Крис увидел, что маони уже нет в комнате, и сказал, невольно улыбнувшись:

– Ты еще больше похорошела.

Беллизонка тоже улыбнулась, но глаза ее оставались туманными. Как будто она только что проснулась. Или смотрела в себя.

– Ты пришел только для того, чтобы поставить меня в известность об этом?

И голос у нее был тоже словно туманный. Кажется, Низа не могла отвлечься от каких-то своих мыслей, не имеющих отношения к Габлеру.

«Она занимается важным делом», – вспомнились Крису слова Гелисинийры.

– Не буду тебя особо отвлекать, – сказал он, продолжая стоять у невидимого входа. – Просто хотел услышать твое мнение и кое-чем поделиться. По-моему, это важно.

– Я слушаю тебя, Крис. Иди, садись.

Габлер подошел к дивану и сел рядом с Анизателлой, ближе к колонне, вновь ощутив все тот же слабый аромат. Он постарался отрешиться от собственных чувств и деловито начал: