Читаем Копье и кровь полностью

– Хорошо, Габлер. В конце концов, все дело в терминах. Мне пришлось прибегнуть к хитрости с определенной и вполне понятной целью: вернуть даллиа Анизателлу. Да, от моего имени веронцам было дано слово. И я от этого слова не отказываюсь. Мы им поможем, но не сейчас.

– А когда?

– Когда добьемся своей главной цели.

– Значит, они могут этого и не дождаться, – разочарованно махнул рукой Крис.

– Дождутся, и очень скоро, – твердо сказал жрец.

Габлер промолчал. Ему было ясно, что ничего тут не изменишь, сколько ни сотрясай воздух. Ни-че-го. У Ориобеллиза были свои понятия о морали. И чем этот служитель несуществующего божка отличался от Императора? Да ничем. «Все они одного поля ягоды», – как говорил прадед Хенрик.

Нужно было сесть и очень крепко подумать о том, что делать дальше…

Ориобеллиз обвел взглядом комнату и так же медленно, как и садился, поднялся из кресла. При всей неторопливости и скупости его движений Габлер давно подметил, что это вызвано, скорее всего, высокопоставленным положением беллизонца, а не его физическими возможностями. Хоть лет ему было и немало, он находился в хорошей форме.

– Если хочешь, тебя проводят в одно место, – сказал жрец. – В тупик Тар. Посмотришь, как работают наши уллимы и олломинниа. Таких производств, я уверен, ты не видел. Правда, идти туда почти шестнадцать километров.

– Да нет, я уж лучше тут… – отказался Габлер.

Топать в такую даль ему совсем не хотелось.

– Ходьба – это жизнь, – произнес Ориобеллиз уже знакомую Крису фразу. Повернулся спиной, неторопливо пересек комнату и исчез в стене.

– Ходьба – это жизнь… – задумчиво пробормотал Габлер, глядя туда, где только что разбегалась по каменной преграде легкая рябь. – Но жизнь – это не только ходьба, но и еще, блип, вранье…

Он плюхнулся на диван, прислонился к упругой спинке и вытянул скрещенные ноги. С минуту сидел, угрюмо уставясь в розовый с черным мраморный пол, а потом взял с тумбочки унидеск. Покусал губу, обдумывая текст, и набрал сообщение Лили Акимжанов:

«Только что еще раз убедился: жизнь – вранье. Не надейся».

Веронцы должны были понять, что именно он имеет в виду.

Габлер не считал, что этим своим посланием подставляет беллизонских хитрецов. Ведь Ориобеллиз недвусмысленно заявил, что у каждого могут быть свои представления о том, что такое хорошо и что такое плохо…

«А вот теперь бы и убраться отсюда, – подумал он. – Вот только куда убираться?…»

Крис в очередной раз пожалел о том, что здесь нет спиртного. Оприходовать стаканчик-другой, отрешиться от всех этих размышлений. Бесполезных, между прочим, размышлений, потому что никакого спасительного пути открыться не могло – не было такого пути. А вот насчет спиртного… Что, собственно, мешает ему, Кристиану Габлеру, плюнуть на все и закатиться куда-нибудь подальше… Да в ту же Александрию, в конце концов! Прогуляться по кабакам, по местам, так сказать, боевой славы, искупаться в море и подняться-таки на Карадаг.

Это было хорошее решение. Ну, в смысле, такое, которое позволяло отложить подальше мысли о будущем. Хотя бы на день. Хотя бы на два. А там, глядишь, что-то и изменится, и забрезжит какой-то свет…

Габлер прекрасно понимал: то, что он считает решением, на самом деле никаким решением не является. Но изо всех сил старался не признаваться в этом самому себе. Сгреб все неприятные мысли в охапку и швырнул в дальний угол. «Кривая вывезет», – как говорили древние римляне. Или это не они говорили?

Придумав себе занятие, Крис собрался было наметить какие-то конкретные действия, но тут запиликал унидеск. Габлер взглянул на высветившиеся слова и не стал включать озу – он не хотел, чтобы Солтио Шацкий видел его. Поскольку это был не мейл, а прямой коннект, палатинец как минимум находился в системе Сильвана. А возможно, и здесь, на Нова-Марсе. И Крису показалось, что по комнате вдруг прогулялся холодный злой ветерок.

Подавшись вперед на диване, Габлер поставил локти на колени. Унидеск он держал перед собой.

– Слушаю.

– Не хочешь, чтобы я тебя видел, Кристиан? – прозвучал из аппарата вопрос Шацкого. – И блок из деска вытащил? Ну-ну. Раньше надо было маскироваться. Когда участвовал в нападении на нашу клинику на улице Матери Венеры.

Крис невольно сглотнул и промолчал.

– Плоховато подготовились, Кристиан, – продолжал грэнд. В голосе его трудно было определить какие-либо эмоции. – Кое-чего не учли и засветились. Слабенько для твинсера, Роймеру за тебя стыдно.

– Тем не менее, цели добились, – не выдержал Габлер.

– Это да, – согласился Шацкий. И зловеще добавил: – Знаешь, как подобные действия называются? Преступление. Причем тут не одна уголовная статья, а сразу несколько. Включая умышленное причинение смерти другому лицу. В данном случае – лицам. Совершенное в составе группы. С применением оружия.

Каждая фраза была очередным гвоздем, которые грэнд вбивал Крису прямо в лоб.

«Охранники, – подумал Габлер. – Их разорвало гранатами».

– Если бы мы не вытащили Низу, ваши специалисты свели бы ее с ума или вообще убили, – сказал он. – Причинили бы ей смерть.