Читаем Копье и кровь полностью

Крис подошел, перекинул изображения в озу и увеличил их. Октагон на первой мнеме узнать было можно, однако здания перед ним выглядели совершенно бесформенно и безлико – Гели почему-то не могла сфокусировать на них внимание. А вот деревья походили на деревья, и прямую дорожку под ними нельзя было ни с чем спутать. Она вела от стены того здания, в котором находилась Низа, и упиралась в высокую серую ограду. В ограде угадывались закрытые ворота. Этого было, пожалуй, маловато для определения местонахождения Низы, но Габлер надеялся на то, что Гели удастся еще не раз почувствовать сородичку, и картина прояснится. И была еще мнема грэнда, которого, при желании, можно будет найти. Крис никогда не встречал этого темноволосого мужчину с резкими чертами лица, в зеленоватой куртке и таких же брюках – судя по одежде, это был медик. Медик из грэндов, задача которого, наверное, не только лечить беллизонку, но и изучать ее удивительные способности. Какие методы он будет применять, Крис не знал и не хотел даже думать об этом. Если Низа увидела его, Габлера, и поняла, что он на стороне служителей Триединого и обязательно выручит ее, то понимание это должно придать ей сил. А задача жрецов и его, Габлера, – как можно быстрее все выяснить и начать действовать.

– Почему медика ты увидела хорошо, а здания, кроме Октагона, разобрать невозможно? – спросил он.

– Так есть всегда, – развела руками беллизонка. – То, что находится далеко от того, кого чувствуешь, не просматривается. Тут я ничего поделать не могу.

– Но Октагон же неплохо виден!

– Наверное, потому что он такой… заметный.

– Понятно, – сказал Габлер, выключая озу унидеска. – Докладывай шефу, Гели. Копируйте мнемы, раздавайте вашим. Нужно будет определить, с какого расстояния Октагон так выглядит, и искать в тех местах. А солнца в небе не было? Оно ведь тоже заметное.

– Нет, – встав со стула, ответила девушка. – По-моему, сплошные облака.

– Жаль, – сказал Крис. – Узнали бы направление. Давай, тормоши командира, и я буду сочинять сообщение веронцам. Пока ее не… – Он осекся. – Низа точно меня разглядела?

– Я уверена, это было видно по глазам.

Гелисинийра подошла к черной мраморной полке и, подняв руку, шевельнула пальцами возле стоящей там трехгранной прозрачной призмы высотой с бутылку. В глубине призмы вспыхнул розовый огонек, и почти тут же раздался из нее голос Ориобеллиза:

– Тоури.

– Ондаллио, вик Гелисинийра. Даллиа Анизателла лакли тоо оунгана селинга…

Так они разговаривали на беллизонском секунд тридцать, и Габлер уловил в этой певучей речи свое имя и еще парочку знакомых слов: «мнема» и «веронтэо». То бишь «веронцы». Потом розовый огонек погас, и девушка повернулась к нему:

– Ондаллио Ориобеллиз сейчас пришлет маони, она скопирует мнемы. А потом ты пошлешь сообщение веронцам.

– Отлично, – потер ладони Крис. – Пойду-ка еще вашего тоника хлебну… Хотя я бы сейчас лучше коньячка накатил грамм пятьдесят.

Он направился в соседнюю комнату, где на столе стоял вычурный кувшин с прозрачным красноватым напитком.

– Это не есть тоник, – сказала девушка, идя следом за ним. – Это есть сок виксинны, очищенный, конечно. А коньяка у нас нет. Виксинна гораздо полезней коньяка и придает ясность уму.

– А я-то думаю: отчего у меня в голове просветлело? – усмехнулся Габлер, остановившись у стола. – Коньяк такой ясности, понятное дело, не даст. Даже напротив.

Он, не садясь, наполнил свой бокал и сделал длинный глоток. На экране тивишника всеми красками каруселила реклама с музыкой и разными развеселыми голосами.

– А я могу не пить хоть и пять дней, – заявила Гелисинийра. – А не есть и того больше. Если нужно.

– Я это понял по Низе, – сказал Габлер. – На Аполлоне. Не проявляла она рвения в этих делах, слабовато рубала… Слушай, выключи тивишник – в голове звенит.

Беллизонка взяла пульт и заявила:

– Вот без такого мы на Милиле точно обойдемся.

Музыка и разухабистые голоса умолкли.

– В этом я вам, пожалуй, позавидую, – заметил Крис.

По стене пробежала легкая рябь, и в комнате появилась женщина в сером плаще, с унидеском в руке – та самая маони. Прислуга. Габлер скинул ей обе мнемы со своего аппарата, и маони молча исчезла в стене.

– Так, сочиняю сообщение Лили, – деловито сказал Крис и сел в кресло.

Гелисинийра, устроившись рядом, на подлокотнике, принялась наблюдать за экраном. Там, рожденные движениями пальца Габлера, начали появляться буквы, складываясь в слова.

«Привет! Хотел бы с тобой встретиться в ближайшие дни. Как ты на это смотришь? Ты жаловалась, что тебе не хватает развлечений. Могу предложить тебе и твоим приятелям кое-что интересное, такого я в гейм-зонах еще не встречал. Игрушка совсем новая, и о ней пока мало кто знает. Я о ней сегодня случайно услышал. Ты же знаешь, что мне сейчас кисло, и развеяться очень хотелось бы. Там участвуют не одиночки, а группы, потому и предлагаю. Расписывать долго, а при встрече все расскажу. А встретиться можно там же, где и в первый раз. Жду ответа».

– Подожди, не отправляй, – сказала беллизонка. – Дай я до конца дочитаю и подумаю.

– Жду.