Читаем Конвойник (СИ) полностью

Они высунулись из-за стойки практически синхронно, и одного взгляда бывшему военному хватило, чтобы оценить обстановку: монахиня спряталась за перевёрнутым столом и там лихорадочно пыталась перезарядить своё ужасающее оружие. К ней подбирались шестеро, умело прикрываясь трупами, которых было густо навалено вокруг и останками мебели.

– Левый, сто восемьдесят!

По военной привычке обозначил Макс свой сектор обстрела и нажал на спуск. Ба-бах! Шестьсот поражающих единиц – это не шутка! Луч, угодивший в грудь одного из противников, в буквальном смысле разнёс того на куски. Рядом засвистели в ужасающем темпы бластеры Хильды. И тут же смолкли…. Что случилось? А, некогда рассматривать, у самого ещё двое. Сви..! Сви! Клочья хорошо прожаренного мяса свалились на пол.

– Вроде всё.

Хильда спрятала оружие на место, затем заложила руки за голову и сладко потянулась, выпячивая высокую грудь.

– Эй, подруга! Вылазь! Мы дочистили.

– Благодарю вас, дети божьи, за помощь. Господь вознаградит вас.

– Не знаю, как там твой работодатель, но если ты не поставишь нам по стаканчику, то мы обидимся.

– Нет проблем, дети божьи. Пит! Пит!!!

И Максим подивился внезапно прорезавшемуся рёву – куда подевался тот наивный детский голосок?

– Ась?

– Опять!!! Опять!!! Хильда! Всё из-за тебя! Я же всего неделю, как закончил ремонт!

Монахиня приблизилась и сгребла бармена за грудки, приблизила своё лицо и негромко, опять прежним нежным голоском, произнесла:

– Нам джина, Пит. Одну бутылочку. Вон за тот столик. И – нормального. А не того самогона, который варишь из старых носков.

И указала направление. Макс посмотрел, куда она показывала. В принципе, можно. И трупов возле него немного. Да и прожаренное мясо не раскидано по столешнице, а только на полу и соседних со местом стульях. Кивнул в знак согласия.

– Хороший выбор…

…После первой порции девушки чуть расслабились. Начинали то – с угрюмыми лицами, настороженными взглядами по сторонам, чувствовалось, что каждая готова в любой момент схватиться за рукоятку своего бластера. Но после того как Макс, по неискоренимой привычке вежливого человека одним махом скрутил вычурную крышку с гранёного пузыря и чётко, по три буля, налил каждому присутствующему, дамы оттаяли…

– Ты откуда, новенький?

– Я тебя раньше здесь не видела. Давно прибыл?

Макс кинул в рот пару солёных орешков, полагающихся к выпивке, затем ответил:

– Сегодня пришли. Я второй механик у 'Трёх Звёздочек', как и говорил тебе, Хильда. Будем знакомы – Джимми Саммервиль.

– Ты – Джимми?!

Агнесса выпучила глаза от удивления, потом потянулась за стоящей рядом машинке для проделывания дырок в ближнем своём:

– Заливай, но знай меру. Я Джимми хорошо знаю. У него нет привычки пить так интеллигентно. Мордой об стол, да палёную самогонку – да. Тут он первый. А ты – больно чистенький. И где морду спалил?

– Там же, где оставил свою память. Мне всё отшибло. И мозги, и всё, что было раньше. Заново учусь всему.

Сделал глоток, делая вид, что не замечает движений монахини, и огляделся по сторонам:

– А где полиция? Стрельба ведь была, да куча трупов…

– Ха-ха-ха!!!

Обе девушки буквально покатились со смеху, ухватившись за животы. На глазах Агнессы даже выступили слёзы:

– Ну, ты сказанул!

– Точно у него все мозги напрочь отшибло! Это же надо – полиция в Порт-Леоне!!! Ха-ха-ха!!!

– Если ты, ха-ха, скажешь здесь такое – полиция, ха-ха, то точно выдашь у тебя не всё в порядке, ха-ха-ха, с головой!!!

– Кончилось. Эй, Джимми, ты не прочь угостить двух одиноких девушек выпивкой?

– Не против.

Успокоил он Агнессу и обернулся к рвущему на себе волосы за стойкой бармену:

– Пит! Ещё флакончик на наш столик!

Тощий прекратил рыдать и нырнул под стойку, чтобы через минуту водрузить на стол очередную бутылку виски:

– Сто долларов.

– Чего?!

– Ей красная цена – сорок баксов, а ты такие бабки требуешь?! Оборзел, козёл?!

– Не будь я Изей Франком, но, дорогая, мне же надо на что-то делать ремонт после такого разгрома?

– Твои проблемы! Ты за утилизацию жмуриков отобьёшь столько, что хватит на новый бар.

– Так это за целых… А ваши пушки оставили лишь мясо, из которого даже нельзя сделать жаркое и впарить его какому-нибудь лоху… Ладно. Пятьдесят, и ни центом меньше.

– Не будем ссориться, девочки и мальчики.

Макс припечатал рукой к столу стобаксовую купюру розового цвета, с изображением императора.

– Ещё бутылку Джим Бина, и можешь сдачу не приносить.