Часами позже Корозову позвонил Акламин. Сообщил, что допросил Лизку и та, прижатая к стенке уликами, развязала язык. Выложила, что Ольгу Козырь увез прошедшей ночью. Но куда, она не знает. Ранним утром вернулся. Аристарх предположил, что Ольга передана заказчику. С одной стороны новость говорила о том, что Ольга жива, но, с другой стороны, было непонятно, где теперь ее искать. Глеб чувствовал себя не просто как у разбитого корыта, а словно сам был этим разбитым корытом. А еще его взбесило, что опера, сидевшие в засаде, просто прохлопали все. Они видели, сказал Акламин, как ночью к подъезду подъезжала машина «Скорой помощи», как двое с носиками зашли в подъезд, и как вынесли кого-то. Погрузили в машину и увезли. А через два-три часа в полицию позвонили работники «Скорой помощи» и сообщили, что у них был ложный вызов, водителя и врача связали, бросили в кустах, но потом развязали и вернули машину. Стало все ясно, когда два этих момента связали воедино. Опера были в трансе. В трансе был и Глеб, услышав это. Он долго молчал. Так долго, что Аристарх дважды спрашивал, слышит он его, либо нет? Наконец, Корозов выдавил из себя:

— Я выбит из колеи, Аристарх! Как это могло случиться? У кого теперь она? Где искать?

Сжимая в руке телефон, Акламин не мог подобрать сейчас нужные слова для Глеба. Лишь одно крутилось в голове, и он произнес:

— Не надо пороть горячку! Рано или поздно они выйдут на тебя! Им нужен ты!

— Черт побери! — вспыхнул Корозов. — Вот он я! Что ж они меня обходят стороной? Я хожу без охраны. Стреляй, бери голыми руками! — голос Глеба стал упругим и звонким. — Я не могу ждать, когда они на меня выйдут! Я должен сам их найти! Я их раздавлю за Ольгу! Ты сообщницу Козыря, смотри, не проворонь! Смотри, чтобы она куда-нибудь не пропала! Выбей из нее имена всех подельников Козыря и дай их мне! Я тебя прошу! Иначе я сам что-нибудь предприму! Я больше не буду сидеть и ждать у моря погоды!

На этом разговор прервался. Акламин сидел за столом, перед ним лежала его записная книжка. Он захлопнул ее, прижался к спинке стула, прикрыл глаза, потер виски. Потом придвинул к себе лист чистой бумаги, начал что-то писать.

В то же время Корозов почувствовал нехватку воздуха в салоне авто. Ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубахи и распорядился водителю остановить машину. Глянул сквозь стекла. Набережная. Он вышел из авто, спустился к воде. Вода всегда успокаивала его. В голове все переплелось. Он не мог решить, что теперь предпринять. Все начиналось сначала. Надежды на то, что удастся взять Козыря и от него узнать, кто заказчик, рухнули одним махом. Пуля Стрелка закрыла тему Козыря. Смотря на тяжелый камень набережной, на плеск волны, Глеб не замечал ничего этого. На сей раз вода, к сожалению, не успокаивала и не отвлекала. Мысли были далеко отсюда. Мысли были с Ольгой. Неожиданно они перескочили на Суприна и Фокина. Один скользкий человек. Второй сложная закрытая личность. История с контрактом пока что темное пятно. Их подозрения друг на друга он уже слышал. Голову сломал, перелопачивая все в своем сознании. А воз и ныне там. Если прокрутить еще раз, то о времени и месте подписания контракта Фокиным знали трое: он, Ольга и Борис. Суприн тут не пришей кобыле хвост. От Ольги и него информация никуда не уходила. Стало быть, утечь к кому-то могла только от Фокина. К кому? Надо еще переговорить с Борисом. По гранитным ступеням Глеб поднялся к автомобилю. Водитель ждал у машины. Открыл перед Корозовым дверь и захлопнул ее, когда тот сел. Потом сел сам. Глеб не стал звонить Фокину, решил нагрянуть неожиданно. В неожиданностях всегда есть свои преимущества. Можно понять, рады ли тебя видеть? А если не рады, то насколько не рады?

44

Секретарь доложила Фокину, что в приемной Корозов. Борис сразу распорядился пропустить его. Вышел из-за стола навстречу, когда тот появился в дверях. Протянул руку для пожатия. Кроме него в кабинете был еще один человек, которого Глеб видел впервые. Высокий, черноволосый, с правильными чертами лица. Он также поднялся из-за стола и тоже протянул Глебу руку. Борис представил:

— Познакомься, Глеб! Это мой новый партнер. Анатолий Вунин.

Что-то в правильных чертах Вунина не понравилось Корозову, то ли в его больших глазах, то ли в его полуулыбке, сразу он не уловил. Но отметил, что взгляд того как бы проколол насквозь, словно просверлил. Сжимая ладонь Вунину, Глеб ощутил, что чем крепче было его пожатие, тем крепче становилось ответное. Они смотрели в глаза друг другу, будто испытывали друг друга на прочность. Все показалось Корозову странным, но он не придал этому значения. Перевел взгляд на Бориса:

— Я, похоже, помешал?

— Нет, — отозвался Фокин. — Мы уже заканчиваем.

Отпустив руку Глеба, Вунин ничего не произнес. Борис вернулся на свое место. Пояснил Корозову: