Читаем Контрабандист полностью

Как-то не сразу поверилось, что мы в полной безопасности. Но, похоже, так оно и было. Эти четверо просидели в подвале губернаторского дома весь месяц, и с ними ничего не случилось. В отличие от тех, кто в разное время пытался прорваться к космопорту и драпануть отсюда подальше.

Я сидел на ящике из-под консервов, привалившись к стене, и слушал рассказ небритого охранника с влажными воспаленными глазами.

– …Папик неожиданно для всех отсюда дернул. Взял несколько человек, на крышу, в вертолет – и только его и видели. Но до порта они не долетели. Через пятнадцать минут связь оборвалась. Хотя до порта напрямую – ну, минуты три. Где кружились, куда делись – черт их знает, может, и разбились. Хотя никакого взрыва не было… Остальные не торопились, оно ж тут все постепенно начиналось. Думали, ничего страшного… И Папик всех успокаивал – нормально, говорит… Ну уж потом, дней через восемь, когда трупов на улице стало больше, чем столбов, решили прорываться. Пошли колонной, на двадцати вездеходах… Напротив госпиталя первую машину ка-ак шарахнуло чем-то! Я это не видел, я только потом саму машину видел… ну, смотрится, будто по консервной банке кулаком дать. Затем вторую – в воздух подняло и – ка-ак шлепнет о дорогу. Всмятку! Остальные засуетились, врассыпную по переулкам… И никакое оружие не помогло. Мы в последней машине были, решили вернуться и тут пересидеть. Тут хоть генератор есть, запасы, опреснитель…

– Это правильно, – с пониманием кивнул Сологуб. – Плохой тыл – он все равно лучше хорошего боя.

– В нашем положении – точно.

Кроме этого охранника, тут были водитель и, представьте себе, министр финансов! Министром оказалась женщина – не молодая, но еще в соку, со следами былой ухоженности. Месяц, проведенный в подвале, ее, конечно, не украсил. Она сидела на стуле, накрыв колени какой-то полосатой тряпкой, и напоминала опереточную нищенку. Мужики выглядели еще хуже – мятые, небритые, покрытые болячками, с грязными слипшимися волосами.

Четвертым был какой мутный тип в рабочем комбинезоне, который торчал в углу и затравленно таращился на всех, словно хомяк из клетки. Немного позже я услышал от охранника, что этот персонаж прибился к ним по дороге, ведет себя странно, рассказывает всякую чушь, но особого беспокойства не создает.

Я чувствовал себя смертельно усталым. Никогда еще так не уставал. Буквально руки-ноги отнялись. Я сидел и отдыхал, а силы не прибавлялись. Только, наоборот, таяли.

Сначала я списывал это на перенесенные волнения, но потом вдруг понял, что мне становится все хуже и хуже. Через пять минут я осознал, что совершенно не воспринимаю человеческую речь и что мне трудно дышать. И в глазах стало меркнуть.

У меня еще оставались силы, чтобы позвать на помощь, но неожиданно дошло: «прошивка» дает о себе знать. Я слабеющими руками дотянулся до ранца, вытряхнул баллончики со снадобьем, вставил один в шприц и неумело вкатил себе в ляжку пять миллилитров чего-то желтого. Стало больно. Но почти сразу сознание начало проясняться. Доктор говорил, что мне понадобится три-четыре укола, прежде чем смогу без них обходиться. Но на всякий случай дал десять – целую упаковку.

Какой-то боец уселся рядом с финансовой женщиной и стащил с себя шлем. Он был совсем не героической наружности: конопатый, с рыжими мохнатыми бровями и утиным носом.

– Ну, что, хозяйка, потанцуем? Как дела-то? Не боись, скоро домой…

Женщина смотрела на него со странной смесью высокомерия и испуга. И молчала. Закралась мысль, что у нее от сидения в подвале мозги встали слегка набекрень, что и неудивительно. Боец еще некоторое время пытался ее разговорить, потом махнул рукой.

– Пойду, перекушу, что ли…

– Можно вопрос? – негромко обратился я к охраннику. – Ты вот говоришь, «когда все началось». А как это самое «все» начиналось?

Он посмотрел на меня и растерянно заморгал. С минуту подумал.

– Тут так сразу и не скажешь, – сокрушенно вздохнул он. – Вещи всякие стали происходить – то тут, то там…

– Какие вещи?

– Да не знаю, как сказать…

– А просто – говори, – отрезал Сологуб. – Мы – ребята привычные!

– Да жуть всякая! Я и сам видел. С дежурства шел часа в четыре утра и вдруг вижу: в брошенном доме окна светятся. Как бы мерцают. Ну, как будто там огонь горит. Я в окошко глянул – вдруг пожар? Смотрю – люди идут! Целая вереница, сквозь стены. То есть из одной стены выходят, в другую входят. И тут один на меня посмотрел… Ох, ну и быстро я бежал оттуда…

– А пожар-то откуда?

– Так это они и светились, люди! Жуть невозможная!

– Про потоп расскажи, – подал голос водитель, который до этого только хмуро вздыхал в своем углу.

– Ну, это само собой. Это еще в самом начале было. Ни с того ни с сего – вода. И непонятно, откуда притекла. Просто от земли поднялась – и как хлынула в Нижний город. Кто успел, тот в дома заскочил. Волна прошла просто дикая – тяжелые вездеходы, как фантики, кувыркались. И так четыре раза за день. А вода оказалась непростая. Видели, как дома перекорежены? Это после потопа. Потом вся вода в Нижнем собралась, там до самой шахты было наводнение. Вы там еще не побывали?