Читаем Контрабандист полностью

Вдобавок к головной боли меня тошнило. Наверняка получил сотрясение. Все буквально плавало перед глазами… Впрочем, нет, это я плавал – невесомость! Ненавижу невесомость, ненавижу космос со всеми его тау-полями, поясами радиации, контролем давления, протечками конденсата, вибрирующим гулом в печенках, запахом преющей человечины, холодными сортирами и пластмассовой едой. Ненавижу!

Я кое-как дотянулся до ближайшей стенки, закрепился и наконец посмотрел вокруг. Как оказалось, экипаж не разлетелся по рубке, а находился там же, где я последний раз видел. И немудрено – у них магнитные подошвы. Это я, как последний идиот, оказался на боевом катере в лакированных туфельках.

И тут до меня дошло, чем они занимались. Они обрабатывали лейтенанта-особиста. Двое держали его за руки, третий проникновенно говорил:

– Будешь хорошим мальчиком – станем тебя кормить, поить и на горшок водить. А на ближайшей точке отправим обратно к мамочке. Начнешь шалить – поставим в угол. Вернее, подвесим. За яйца. И с мамочкой ты встретишься уже в другом мире.

Капитан безучастно смотрел на это со стороны. Кажется, в подобных вопросах он вполне своим людям доверял.

– Здесь ты не начальник, здесь ты тряпка помойная, – слышал я. – Манеры свои козлиные бросай, глаза таращить на нас не надо и усами тоже шевелить необязательно. Мы не боимся. Это ты должен бояться. Чуть кого огорчишь, тут же станешь небесным телом с бесконечным периодом обращения. Ну, уразумел что-нибудь, бедолага, а?

Раздался характерный глухой стук с последующим сдавленным стоном – особист получил под дых.

Капитан тем временем заметил меня. Щелкнув каблуками, он умело отделился от пола и поплыл ко мне.

– Классно выглядишь, – с чувством произнес он, оглядев мою залитую кровью физиономию.

– Спасибо, хотел всем понравиться, – буркнул я.

– Ну, что, господин Решение-Всех-Проблем, – он вздохнул. – Все идет как по маслу, да? Никаких неожиданностей, никаких неприятностей, а?

– Именно так и есть, – мстительно ответил я. – Наслаждайтесь полетом, пейте коктейли и листайте журналы. Слушай, командир, какого черта твои дуболомы покинули борт прямо перед стартом? Я же ясно сказал – нос не высовывать! В каком бою вам мозги поотшибало, скажи, если не трудно.

– Не твоего ума дело. Так было надо. Я приказал.

– Приказал… Ну, вот и получил. Интересно, ты в боевых операциях такие же умные приказы отдавал?

– Еще поучи меня командовать, умник хренов… – он как-то нехорошо ухмыльнулся. – Ладно, считай, что обмен любезностями окончен. Скажи-ка лучше, они там знают, куда мы летим? Можно проследить по протоколам направление броска?

Я ответил не сразу. Я задумался, стоит ли задешево отдавать ему эту информацию. Потом все же решил не выпендриваться.

– Разве я не гарантировал вам полную конфиденциальность? Никаких протоколов они не найдут. Мой человек все сделал… если успел…

Я снова вспомнил Мымрика, и у меня закололо под сердцем. Как он там, бедняжка?

– А если его хорошо допросят?

– А он, представьте себе, ничего не знает.

– Ну, ладно… – В голосе Дэбы просквозило заметное облегчение.

– А вас только это интересует? – кротко поинтересовался я. – А вас не волнует, что судно уже в розыске, а искать его будут целых четыре ведомства, причем неслабых ведомства. Вы и сами знаете, какие.

– Да… – Дэба лениво махнул рукой. – Пусть ищут. Космос – он большой, а мы маленькие. Поищут и перестанут.

«Ну, полные кретины, – поразился я. – Олигофрены, пыльным мешком по башке трахнутые…»

– Мы освободим тебе канал нуль-связи, – сообщил капитан. – Ты должен узнать, что сейчас происходит на «Плутоне». Пусть твой человечек все хорошенько разнюхает. Мне нужно быть уверенным, что там никто не знает нашего направления.

– Во-первых, мой человечек, скорее всего, сейчас уже в комнате для допросов. Скажи спасибо своим безмозглым гамадрилам. Во-вторых, я тебе ничего ровным счетом не должен. Ты заплатил, я отработал, все – вопрос закрыт. В-третьих, не лезь с разговорами, у меня, похоже, сотрясение мозга и дико болит голова.

Дэба фыркнул, потом крикнул своим:

– Док! Греби сюда, разберись с новым пациентом, – он с жалостью поглядел на меня и напоследок пообещал: – Позже поговорим.

* * *

Все пять дней полета я промаялся в убогой тесной комнатушке с железной дверью и табличкой «Компрессор КР-600 – резервный». Возможно, компрессору тут было хорошо, а вот мне – нет. Тут нельзя было пошевелиться, чтоб не испачкаться ржавчиной и не порвать штаны об куски выдранных шлангов и арматурин.

Особисту повезло еще меньше. Его поместили в фургон транспортера и держали там под замком, как пса в конуре.

Мне не запрещали перемещаться по катеру, только не очень-то хотелось. Выбравшись в коридор, запросто можно было состыковаться лицом с вонючими носками какого-нибудь пролетающего мимо члена экипажа.