Конечно, кратополитический и даже геополитический анализ Африки возможен, недаром многие страны этого континента были ареной жесточайших битв между атлантистами и евразийцами во второй половине ХХ века, а сам процесс колонизации, а потом деколонизации отражал динамику кратополитических полюсов Европы и Америки. Но в целом, кроме Южно-Африканской Республики, являющейся в своем элитном слое белой страной, в Африке нет ни одного самостоятельного кратополитического полюса, сопоставимого с мощными региональными державами Европы, Азии и даже Латинской Америки (не говоря уже о геополитических субъектах). Да и сама ЮАР стремительно теряет государственное кратополитическое единство под воздействием внутренних расовых и этнических кризисных процессов. Остается еще Австралия, развитая страна, населенная (в основном, в береговых областях) европейцами, в подавляющем большинстве англосаксами. Но будучи отдаленной от берегов Евразии и других стратегически ключевых пространств, Австралия практически лишена какого-то кратополитического и тем более геополитического самостоятельного значения, оставаясь лишь вспомогательной зоной атлантистского влияния. То же самое справедливо и относительно Новой Зеландии.

Конечно, переходя к более близкому масштабу вполне возможно разбирать кратополитическую ситуацию и в микромасштабе, анализируя более локальные соотношения сил между народами и странами, не являющимися не только геополитически центральными, но и не обладающими статусом кратополитической субъектности. В определенных случаях это как раз и необходимо. Но в такой ситуации внешним предопределяющим фактором будет построение кратополитического контекста, в рамках которого ведется более пристальный анализ.

К примеру, рассмотрение внутреннего конфликта в Судане, стране, не обладающей необходимым объемом для того, что выступать в качестве кратополитического субъекта, предполагает помещение его в контекст геополитики атлантизма и Ватикана (внешние силы, поддерживающие население южных областей, преимущественно христиан или анимистов, ориентированных на сепаратизм в отношении основной исламской зоны страны со столицей в Хартуме), с одной стороны, и в исламско-арабскую реальность — с другой (в этом контексте сам исламский Хартум опирается на фундаменталистские силы Иран и панарабские тенденции). Иными словами, анализ малых кратополитических величин возможен в контексте их помещения в общую схему, где действуют кратополитические субъекты и основные актеры планетарной геополитической дуэли.

Три человечества

Описав в самых общих чертах геополитическую и кратополитическую картину мира, мы вплотную подошли к выяснению структуры спецслужб и их соотношения между собой, их иерархии, их специфики.

Существует высший уровень спецслужб, соответствующий тому, что мы назвали двумя “геополитическими орденами”. Можно назвать их “метаспецслужбами” или “метастратегическими центрами”. Таких центров должно быть только два, хотя их филиалы могут (и должны) находиться среди многочисленных кратополитических центров более низкого уровня. Одна из двух “метаспецслужб” — орден Евразии, другая — орден Атлантики. Аналитики и участники этих организаций имеют дело исключительно с геополитической картой, описывающей цивилизационный дуализм и промежуточные, “береговые” пространства. Каждый из орденов заинтересован в триумфе своей цивилизационной парадигмы — теллурократической или талассократической. Причем, служение этому цивилизационному принципу здесь выше лояльности какому-то конкретному государству или народу.

С социологической точки зрения, типичным представителем геополитического ордена является человек с “утроенным сознанием” или “пневматик”. Это особый и довольно редко встречающийся тип людей, способный усвоить одновременно три параллельные интерпретационные системы применительно к одному и тому же факту или явлению. Как сама геополитика является дисциплиной, синтезирующей данные множества предшествующих дисциплин, так и “пневматики” “метаспецслужб” синтезируют данные, полученные всей совокупностью других, более конвенциальных подразделений спецслужб обычных. Эти два ордена, по определению, должны быть намного более засекречены и покрыты непроницаемой завесой тайны, нежели обычные органы разведки и контрразведки, которые, в свою очередь, являются закрытыми организациями.