— Развязали руки местным властям, — будто отвечая на мои мысли, сказал Сережа. — И чтобы снять неугодного работника, всегда найдется причина.

24.

В голодную весну 33-го года мы пошли в один из только что построенных клубов, — их еще называли дворцами культуры, — на лекцию. Теперь ее, наверное, назвали бы так: о профориентации. Тогда же на афише у входа в клуб было написано: как найти свое призвание. Интересное содержание лекции, хорошо говорит лектор, но в памяти сохранилось лишь то, что тогда более всего привлекло внимание. Есть категория людей, — сказал лектор, — которым нетрудно найти свое призвание:

— Вспомните, чем вы охотнее всего занимаетесь в свободное время, по своей воле, без необходимости и всякого принуждения, ищите специальность сродни этому занятию и не ошибетесь.

— В карты играть! — раздался мужской голос из зала.

— Возможно, из вас и вышел бы хороший карточный шулер, но я имею в виду полезные профессии. Но игра в карты развивает память и приучает к систематизации. Если вы не удовлетворены своей специальностью, попробуйте себя в должности диспетчера.

— Люблю читать! — женский голос из зала.

— Читать художественную литературу любят все развитые люди. Если вы любите какую-то специальную литературу — это хороший ориентир в выборе профессии.

Посмотрел на Изъяна: широко улыбается, и глаза сияют.

Расставшись с друзьями, бродил по городу и старался последовать совету лектора: так чем я люблю заниматься в свободное время? Строить из кирпичей макеты городов? Так нет такой специальности, да и все дети строят что-нибудь из кубиков или песка, несерьезно это. А все-таки, если бы не стыдно, строил бы эти макеты хоть сейчас... Рисовать? Рисуют многие, но надо очень хорошо рисовать, чтобы выбрать профессию художника. Какой уж из меня Репин! Отставить. Читать? Ничего, кроме художественной литературы и газет, не читаю. А стал бы читать специальную литературу? Читал бы по истории — и Украины, и России, и других стран, и по всеобщей истории, с начала существования человечества. Так где ее взять? Старых историков днем с огнем не сыщешь — все они буржуазные. Новые, наверное, есть, но что они из себя представляют? Наверное, только классовой борьбой и революциями интересуются, но ведь это не история. Люблю возиться с детворой, и дети тянутся ко мне. Идти в педагогический? А потом — воспитателем в детский сад? Не возьмут по социальному происхождению, и думать об этом нечего. Прохожие обходят кого-то на тротуаре, и улыбаются. Сидит пьяный, опершись спиной о цоколь дома, вытянул ноги поперек тротуара и, наклонясь, что-то ловит рукой на носке ботинка, потом разжимает ладонь, рассматривает ее и снова ловит. Невольно засмеялся: не так ли и я ловлю свое призвание?

Наступило устойчивое тепло, давно посадили на огородинах картофельные шкурки и что-то еще, есть свободное время, а идти никуда не хочется. Да и ослабели мы все — и дома, и друзья, порой кружилась голова. Сижу во дворе на солнышке, выходит из дома бабуся и садится рядом.

— Петрусю, щось хочу в тебе спитать. Чого ти такий сумний? Щось трапилось?

— Та нi, нiчого не трапилось.

— А щось таки є. Чи не на роботi?

— I на роботi нiчого не трапилось.

— Може посварився з дiвчиною?

— Та нi.

— А щось же є, я бачу. Щось iз тобою коїться. Ти менi скажи.

— Робота не до вподоби, а з такою роботою що ж то за життя! А яка до вподоби — хто його зна.

— А ти пiди туди, де вчать на архiтектора — може воно тобi i до вподоби стане.

— Чого ти так думаєш?

— А що ж тут думати! Я ж бачу. Скiльки тут живеш — малюєш вулицi та будинки. А скiльки вулиць iз цегли будував! Мабуть i тепер будував би, тiльки соромишся.

— Та нiхто вулиць не проектує i не будує, тiльки окремi будинки... — И запнулся: а на ХТЗ, а в Челябинске? Конечно, и на других стройках. Правда, улицы, как дома, — одинаковые и некрасивые, но кто-то же их проектировал! Бабуся своє:

— А ти пiди. Подивись, поспитай, може тобi i сподобається.

— Добре, бабусю, пiду.

Харьковчан впервые отправляли на сельскохозяйственные работы. Попали и мы с Птицоидой на прополку сахарной свеклы. Везли нас в рабочем поезде. Проехали Золочев, встали на станции Одноробiвка и долго шли на восток, удивлялись: бескрайние поля и поля, не видно ни села, ни речки, ни леса. Выехали мы внезапно, и до отъезда я успел только узнать, что архитектурный факультет — в художественном институте.