— А почему произошла ошибка?

— Этого я уже не помню. Но ты родился 10 июля, можешь в этом не сомневаться. Кому же и знать, как не мне.

— А почему меня долго не крестили?

— Кто тебе это сказал?

— Все об этом знают.

— Врут они все!

— И бабуся врет?

Мама смешалась. Я ожидал, что она станет на меня кричать, но, помолчав, она тихо сказала:

— Ну, я долго выбирала тебе имя, вот немного и задержались с крещением.

Я не стал никого больше спрашивать, но уверенности в том, что я родился 10 июля, у меня нет. Осталось ощущение, что на Сирохинской ушли от прямого ответа — ведь никто не назвал дату моего рождения. Почему? Не знаю... Может быть 10-е июля — это мамина фантазия, чтобы у нас с ней был общий день рождения? Такое на маму похоже. А Гореловы? Может быть, смирились с этим? В конце концов, действительно, какая разница в какой именно день я родился? Не стоит морочить голову.

Экзамены в профшколах были в августе, но в разные дни и, сообразуясь с этим, я подал заявление в три профшколы: за компанию с Изей Колосовичем и другими соучениками — в государственную электромеханическую, потом — в такую же, но ВУКАИ — Всеукраинской ассоциации инженеров (платную) и, наконец, в третью, название которой не помню, на отделение, готовившее чертежников. Дома на мой выбор смотрели так: главное — получить среднее образование, а в какой профшколе — дело десятое, в какую удастся поступить.

Занимался усиленно — на платных курсах подготовки и дома, и Галя уже не брала для меня подсчеты на своей работе, но иногда я ей помогал, и она подарила мне билет на спектакль МХАТа. Давали «На дне», я сидел у барьера на самом верхнем балконе, против сцены, и так захвачен был спектаклем, что когда Василиса, которую играла Книппер-Чехова, закричала «Убили мужа мово!», я в ответ закричал: «Не верьте ей, она врет!» Меня схватили за плечи: «Мальчик, мальчик, опомнись — это же театр». А было мне уже 15 лет.

Сначала сдавал экзамены в государственную электромеханическую. Перед экзаменами мы собрались во дворе школы, и двор так был забит, что мы стояли плотно, как по большим праздникам стоят в церкви, и заведующий учебной частью с крыльца объявлял порядок сдачи экзаменов. Экзамены сдавали почти по всем предметам, но вопросы и задачи в каждой профшколе были свои. На письменном экзамене по географии в школе ВУКАИ запомнился один из вопросов: по каким морям и проливам и мимо каких стран шел ледокол «Красин» на спасение экспедиции Нобеле, и ответить на этот вопрос, впрочем, как и на другие, мне не составило труда.

Экзамены везде я сдал успешно, но в списках принятых в государственную электромеханическую школу своей фамилии не обнаружил, в две другие был принят и, посоветовавшись дома, пошел в школу ВУКАИ. Дня через два под вечер Лиза мыла мне голову, и в это время почтальон принес извещение на имя папы: «Ваш син, кандидат з прийому, зачислений на вiддiлення мiцних струмiв державної електромеханiчної школи». И на другое утро я уже был там.

21.

Весь преподавательский состав, как на подбор, — хорош, без единого исключения. Уважением и симпатией пользовался заведующий учебной частью Василий Лаврович Корецкий — доброжелательный, веселый, остроумный. Отделение сильных токов готовило электромонтеров, и с начала учебного года наряду с общеобразовательными предметами пошли и специальные. Общеобразовательные давались мне легко, по ним я занимался с удовольствием, специальные — туго, ни удовольствия, ни даже интереса у меня они не вызывали. Дома, отвечая на вопрос о том, как идут мои занятия, в этом признался. Отец удивился.

— Ты же любишь математику?

— Люблю и занимаюсь по ней хорошо.

— А по физике?

— С физикой все благополучно.

— Странно: все технические дисциплины основаны на математике и физике. Непонятно, почему они тебе трудно даются.

— Не привык к точным наукам, — сказал Сережа. — Со временем привыкнешь, и пойдут они у тебя хорошо.

Со временем привык, зачеты сдавал, но выше среднего уровня не поднялся, и интереса у меня наши точные науки не вызывали. Не лучше и с практическими занятиями. Первая наша мастерская — слесарная, первое задание — уменьшить напильником толщину пластинки до заданного размера. Очень пожилой, очень строгий и с очень смешным произношением мастер рассматривает мою пластинку и спрашивает:

— Ви морэ видели?

— Не видел.

— Но Лопань ви, конечно, видели. А зиб на воде видели? — изображает пальцами зыбь.

— Такая зиб на вашей пластинке. У вас же напильник танцует. Что ви ему напеваете? Напевать будете тогда, когда ваши руки сами привыкнут делать как надо. А сейчас сосредоточьте все свое внимание на напильнике, чтобы он у вас не качался. Сейчас я вам покажу. Станьте сбоку, присядьте и смотрите на напильник. Вот так, вот так. Поняли? А теперь давайте ви, а я буду смотреть.

Приседает и сразу же говорит:

— Ви это нарочно меня дразните или ви такой уродились?

Со временем пошли у меня и практические занятия, но и в них я выше среднего уровня не поднимался, и удовольствия они мне не доставляли.