Читаем Конькобежцы полностью

– Подождите, – сказал Сергей, вытирая рукавом мокрое от слез лицо. – Раз уж мы здесь и оказывается, что на ваш мир не нападали анахроны, то мы должны выяснить почему? Если узнаем, то возможно спасем и нашу реальность.

– Ну и как ты собираешься это узнать? Любое событие, даже самое незначительное могло запустить или не запустить цепочку реакций и…

– Подождите, Ирина Петровна, – оборвал Бестужев. – Пусть расскажут. Мы же ученые как никак. В том мире ведь и вы сами живете, и ваша дочь…

Она всплеснула руками.

– Делайте что хотите. Но у меня полчаса. Если не улечу на этом рейсе, то уже точно не успею выступить на конференции.

– Езжайте, мы разберемся сами, – сказала Нина Бестужева, поджав губы.

– Точно?

– Обязательно, – ответил профессор.

И женщина ушла даже не попрощавшись. Несмотря на грозный вид впервые в жизни она гордилась своей дочерью.

– Немыслимо… Моя мама никогда бы так не поступила, – тихо сказала Рита.

– А моя поступает только так, с самого моего рождения. Поэтому я живу с отцом. Видела бы ты ее лицо, когда вы обнимались…

– Но как это возможно? Это ведь один и тот же человек, почему в одном мире она бессердечная стерва, а в другом заботливая, внимательная и добрая мама?

– Тот самый икс-фактор, – вмешался Искандер. – Эффект бабочки. Может, ей кто-то соль не подал в кафе или слово кривое сказал, вот и бесится всю оставшуюся жизнь. Может, если бы ты почаще ее обнимала…

– Очень смешно, – пихнула его в бок Маша.

– На самом деле парень не так уж неправ, – сказала Нина Бестужева, продолжая держать сына за руку. – Согласно моей теории, реальностей бесконечное множество, и все они представляют собой многомерное переплетение “квантовых рельсов”. Иногда эти “рельсы” пересекаются – как правило, это решающие события. От этих событий по большому счету и зависит, куда “покатится поезд”. Расскажите, что такое эти ваши “анахроны”? Как и когда они впервые напали на человечество?

– Нам в кадетском рассказывали, – начала Рита, – что первый контакт произошел на орбите Марса. Там сначала какую-то аномалию обнаружили, но вроде бы она тут ни при чем. А потом, через несколько лет, на Марс напали анахроны. Я лично их своими глазами не видела, но говорят, жуткие твари. После них остается только выжженная чернота, а те, кто пережил нападение, потом быстро стареют и мучаются от кошмаров.

– Подожди-подожди, – перебил профессор Бестужев. – А речь случайно не об аномалии Хиггса? Мы с Ниной как раз ее изучаем.

– Как удачно мы зашли к вам в гости, – съязвил Искандер, косясь на Машу, которая уже занесла кулак, чтобы стукнуть его.

– Здесь дело не в удаче, – снова ответила Нина. – На квантовом уровне Вселенная стремится не к энтропии, а к совершенству. Это значит, что “зоны нетаковости” притягиваются друг к другу с одной целью – быть исправленными в конечном итоге. Реальность будто бы ремонтирует сама себя. Отсюда все поговорки типа “Нет худа без добра”. Звучит, как сказка, но наши с Иваном вычисления это подтверждают.

– Так что там с марсианской аномалией? – перебила Рита. – Вы говорили, что работали с ней приблизительно в то же время, когда на нас напали анахроны.

– Не думаю, что это что-то важное. Никто, кроме нас и не обратил на нее внимания. Незначительные флуктуации. Но мы на всякий случай поместили ее в специальный ограничитель, который сами же и разработали.

– Если пофантазировать, – сказал Искандер, – то выходит, что вы закрыли какую-то хрень возле Марса, из которой в наш мир могли повалить анахроны. Но в нашей реальности вас нет в живых, поэтому некому было это сделать.

– Вероятность того, что причина нападения кроется именно в этом, ничтожно мала, но проверить стоит.

– Решено! – заявил профессор Бестужев. – Мы покажем вам, как работает ограничитель и дадим с собой три экземпляра – они совсем небольшого размера.

– И поможем разобраться с вашим колоссом и настройками, – поддержала его жена. – Надеюсь, и правда получится вернуть Рите и Маше их тела.

– Надеетесь? – вспыхнул Искандер. – Вы же ученые! Какие еще надежды? Нельзя как-то наверняка?

– Молодой человек, вы так нетерпеливы. Узнаю себя в вашем возрасте, – вежливо ответил профессор. – Проблема в том, что в нашем мире разработка колоссов пока в процессе. Это у вас они защищают мир от пришельцев, а у нас обошлось без вторжения. Так что мы пока на этапе разработки прототипа. Впрочем, это не значит, что мы совсем ничего не мыслим.

– Спасибо, утешили. Вот поменяете меня с ним, – он указал на Сергея, – я сразу застрелюсь. Хотя может, это и к лучшему, меня ж наверняка объявят военным преступником.

– Не объявят, – сказала Рита, – если мы скажем, что ты случайно на тот рычаг свалился. Да еще и привезем с собой спасение от анахронов.

– И вы правда так скажете?

– Посмотрим на твое поведение.

– Поменяться с Сергеем вы не сможете хотя бы потому, что он останется здесь с нами.

Правда? – спросила Нина, ласково гладя сына по голове.

Сергей только тяжело вздохнул.

Домой

Колосс сверкал в лучах заходящего солнца и выглядел не менее величественно, чем его тезка из древнего Родоса.