Читаем Конец вечности (СИ) полностью

Глаза Бальтазара сверкнули. Губы беззвучно шевельнулись, произнося проклятье, но вслух он ничего не сказал. Только встал и развернулся к выходу.

- Когда примешь решение – позови меня. Пусть даже в миг перед смертью – я успею тебя спасти.

На секунду Ренгару показалось, что в комнате потемнело, а затем он понял, что остался один.

***

Дни шли за днями, и с каждым днём Ренгар успокаивался всё больше. Никто не пытался его убить, и по зрелому размышлению Ренгар мог предположить почему – повстанцы, очевидно, не собирались клевать на наживку. Чего же хотел Орден - он даже представить себе не мог.

Сидя в баре и попивая в кредит кислое пиво, Ренгар узнал однажды вечером, что началась война. Она длилась, похоже, дольше, чем Ренгар находился здесь, но в баре мало кого волновали атаки на окраинах.

Ренгар и сам отнёсся к известию с равнодушием, пожалуй, даже с долей злорадства – кем бы ни был неизвестный противник, он должен был завершить то, чего не удалось сделать ему самому.

Пришелец был прав. Ренгар ненавидел империю. С тех самых пор, как родился в доме дешевой шлюхи и понял, что в этот мир он пришёл незваным. С тех самых пор, как понял, что во всей чёртовой махине империи нет места внебрачному сыну женщины, не имевшей даже фамилии. Всю свою жизнь, с тех пор как произнёс своё первое слово и до того дня, когда слова его обрекли на смерть десятки его бывших друзей, Ренгар ненавидел империю всей своей душой.

Только поэтому пошёл он за Дезмондом, который – первый в жизни Ренгара – предложил ему цель. Не просто грабить и не просто разоблачать фарисейство со сцены, а в самом деле что-то изменить. Так думал Ренгар, но эта вера оставалась с ним недолго. Годы шли, и оба они взрослели. И с каждым годом Ренгар видел всё ясней, что у Дезмонда также нет цели, как и у него самого.

Дезмонд кричал громкие слова, вознося их к своему изгнанному кумиру, но за прошедшие годы так и не сделал ничего. Таких слов Ренгар мог бы придумать сотню – и все они звучали бы не хуже, чем сокровенное «Вселенная с нами», начерченное на борту их корабля.

Вера угасала, и всё ясней становилось понимание того, что они ничего не смогут изменить. Но ненависть не становилась слабее. В какой-то момент, расстреливая грузовоз Ордена, Ренгар понял, что ему уже всё равно в кого стрелять – он хотел убивать и мог бы убивать Орден, гвардейцев, даже просто жалких слабых людишек, не способных отстоять своё право на свободу. Ренгар ненавидел их всех. И теперь, сидя в баре и глядя, как на галаэкране зеленые махины кораблей проносятся над обитаемыми некогда планетами, он чувствовал, как поднимается в душе глубокая чёрная волна того, что сам он назвал «свободой».

Он много думал о предложении Бальтазара. Нет, патриотом он не был и даже играть в патриотизм не хотел. Просто там, по другую сторону, в недрах похожего на гигантского моллюска корабля, он тоже не видел для себя свободы. Бальтазар ошибся лишь в одном – не за то Ренгар ненавидел империю, что она не дала ему денег, славы или бессмертия. Империя с самого рождения честно сказала ему, что у него никогда не будет свободы. Всё, что делал он в своей жизни, натыкалось на презрение органов правосудия, всё, что он хотел сказать людям, оказывалось запретным, и всё заканчивалось шахтами, разбитыми в кровь губами, побегами и новыми арестами.

И Ренгар бы отдал эту чёртову империю с потрохами, если бы ему сказали, что там, куда его зовут, он будет свободен.

Он допил пиво залпом и мотнул головой, чтобы развеять накативший дурман, встал из-за стола, а затем двинулся к выходу.

- Когда будут деньги? – услышал он окрик бармена, но только махнул рукой.

- В последний раз запиши на мой счёт.

Ренгар успел подняться по лестнице и коснуться ладонью сенсорной панели, открывающей дверь, когда почувствовал ледяное дуло пистолета у виска.

- Давно не виделись, друг, - услышал он из-за спины голос Дезмонда и дёрнулся, но уже через секунду понял, что сильная рука выворачивает его локоть, а самого его впечатывает в стену щекой. Лицо Дезмонда оказалось совсем близко, но Ренгар не видел его – только чувствовал горячее дыхание у самого уха. – Твой кредит закрыт.

***

Свой визит к Ренгару Дезмонд готовил долго. И хотя то, что этот визит необходим, он понял сразу же, едва услышал имя из уст Галактиона, но воплощать решение в жизнь не спешил.

Мысль о мести отзывалась сладкой песней смерти в груди. В каком-то смысле можно было сказать, что ожидание приятнее самого процесса. Впрочем, он бы не тянул так, если бы не ворох проблем, взваленных ему на плечи Галактионом.

Знакомство с легендой привело Дезмонда в состояние перманентной эйфории. Ему было безразлично, что на окраинах Ойкумены бушует война. Притупилось отчаяние от недавней гибели центральной базы, а уж мысли о том, что он только что едва не лишился головы, напрочь выветрились из этой части тела.

Всё существо Дезмонда пело, когда он показывал Галактиону свои достижения – и хотя улыбка того казалась несколько натянутой, Дезмонд пришёл к выводу, что виной тому удивление.