Читаем Конец вечности полностью

— «Живи сам и другим не мешай». Но ведь мы-то поступаем как раз наоборот. Мы совершаем Изменения. Через какое-то число Столетий Изменения затухают из-за инерции Времени. Помнишь, Сеннор за завтраком говорил об этом эффекте как об одной из неразрешимых загадок? Ему следовало сказать, что все эти данные — чистая статистика. Действие одних Изменений растягивается на большее число Столетий, действие других — на меньшее. Почему, никто не знает, теоретически существуют Изменения, способные затронуть любое число Столетий — сто, тысячу, даже сто тысяч. Люди будущего из Скрытых Столетий могут знать об этом. Предположим, они обеспокоены возможностью, что в один прекрасный день какое-то Изменение затронет всю эту эпоху, вплоть до 200 000-го.

— Но что толку сейчас беспокоиться об этом? — спросил Харлан с видом человека, которого гложут куда более серьёзные заботы.

Твиссел зашептал:

— А ты представь себе, что это беспокойство было не особенно серьёзным, пока Секторы в Скрытых Столетиях оставались необитаемыми. Для них это служило доказательством, что у нас нет агрессивных намерений. И вдруг кто-то нарушил перемирие и поселился где-нибудь за 70 000-м. Что, если они посчитали это первым признаком готовящегося вторжения? Они в состоянии отгородить от нас своё Время — следовательно, их наука намного опередила нашу. Кто знает, может быть, они в состоянии сделать то, что нам кажется теоретически невозможным, — заблокировать Колодцы Времени, отрезать нас…

С криком ужаса Харлан вскочил на ноги.

— ОНИ ПОХИТИЛИ НОЙС?!

— Не знаю. Всё это только мои домыслы. Может быть, никакого барьера и не было. Может быть, твоя капсула просто была неиспра…

— Был барьер, был! — закричал Харлан. — Ваше объяснение единственно верное. Почему вы мне раньше ничего не сказали?

— Я не был уверен! — простонал Твиссел. — Я и сейчас сомневаюсь. Мне не следовало бы вспоминать о своих дурацких фантазиях. Не всё совпало… мои страхи… история с Купером… Подождём. Осталось несколько минут.

Он указал на счётчик. Стрелка двигалась между 95 000-м и 96 000-м.

Положив руку на рычаг управления, Твиссел осторожно притормозил капсулу. 99 000-е осталось позади. Стрелка грубого счётчика замерла неподвижно. На более чувствительном счётчике медленно сменялись номера отдельных Столетий.

99 726 — 99 727 — 99 728…

— Что нам делать? — шептал Харлан. Твиссел покачал головой; робкая надежда и призыв к терпению красноречиво слились в этом жесте с сознанием собственного бессилия.

99 851 — 99 852 — 99 853…

Харлан приготовился к удару о барьер и в полном отчаянии подумал: неужели придётся спасать Вечность только для того, чтобы получить отсрочку, выиграть время для предстоящей борьбы с созданиями из Скрытых Столетий? Но как ещё вернуть Нойс? Как спасти её? Скорее назад, в 575-е, и там напрячь все силы!..

99 938 — 99 939 — 99 940…

Харлан затаил дыхание. Твиссел ещё сбавил скорость. Капсула еле ползла вперёд. Все её механизмы работали безукоризненно; она чутко отзывалась на каждое движение руки Вычислителя.

99 984 — 99 985 — 99 986…

— Сейчас, сейчас, вот сейчас… — сам того не замечая, шептал Харлан.

99 998 — 99 999 — 100 000 — 100 001 — 100 002…

Двое мужчин, словно в трансе, напряжённо следили за сменой чисел на счётчике.

Твиссел первым пришёл в себя.

— Никакого барьера нет! — радостно вскричал он.

— Но ведь был барьер, был! — отозвался Харлан. Страдание причиняло ему физическую боль. — Неужели они уже похитили её и сняли барьер за ненадобностью?..

111 394-е.

С отчаянным воплем «Нойс! Нойс!» Харлан выскочил из капсулы. Гулкое эхо заметалось по пустынным коридорам и замерло вдалеке.

— Харлан, постой!.. — крикнул вслед ему Твиссел, не поспевая за своим молодым спутником.

Бесполезно! Харлан стремительно летел сквозь безлюдные переходы в ту часть Сектора, где они с Нойс устроили себе какое-то подобие дома.

На мгновенье он подумал о возможности встречи со «сверхлюдьми», как их называл Твиссел, и почувствовал, что волосы у него встают дыбом, но стремление отыскать Нойс оказалось сильнее страха.

— НОЙС!

И внезапно, прежде даже, чем он успел разглядеть её, она оказалась в его объятиях; закинув ему руки за шею, она прижалась к нему всем телом и уткнулась щекой в плечо так, что его подбородок совершенно потонул в её мягких чёрных волосах.

— Эндрю, — шептала она, задыхаясь в его объятиях, — где ты пропадал? Тебя всё не было и не было, я уже начала бояться.

Харлан отстранил её и залюбовался ею с жадным восхищением.

— С тобой ничего не случилось?

— Со мной-то нет. Я опасалась, не стряслась ли с тобой беда. Я думала…

Она вдруг осеклась, и в глазах её мелькнул ужас.

— Эндрю!

Харлан стремительно повернулся.

Но это был всего только Твиссел, запыхавшийся от быстрого бега.

Выражение лица Харлана, должно быть, несколько успокоило Нойс, и она спросила более ровным голосом:

— Ты его знаешь, Эндрю? Он с тобой?

— Не бойся, — ответил Харлан, — это моё начальство, Старший Вычислитель Лабан Твиссел. Ему всё известно.

— Старший Вычислитель?!

Нойс испуганно отшатнулась.

Твиссел медленно приблизился к ней.